Я её нашёл, но…

В итоге меня просто выгнали из её комнаты, чтобы не чудил.

Стало только хуже, но я понимал всю правильность этого поступка. Чтобы хоть как-то себя занять, я всё же решил открыть папку и посмотреть, что же это за охотник такой, которого нам необходимо отыскать.

Я выбрался на улицу и пошёл к трофейной машине. Мой рюкзак так и лежал на заднем сиденье, где я его и оставил. Немного подумав, я всё же решил скинуть трофеи Баксу, притом намеривался сделать это совершенно бескорыстно, то есть даром.

Денег у меня хватало, а та мелочь, что получится со всего этого выручить, особо погоды не сделает.

Я навесил на себя сколько смог, подхватил рюкзак и перенёс всё в лавку, затем отправился обратно, чтобы доставить остатки. В итоге пришлось сходить ещё раз, вещей оказалось гораздо больше, чем на первый взгляд.

– И что это? – удивлённо спросил Бакс, когда я наконец скинул с себя остатки ноши.

– Трофеи, – улыбнулся я. – Забирай, дарю.

– Да я и выкупить в состоянии, – пожал плечами тот и взялся за осмотр оружия.

– Знаю, Бакс, – кивнул я, – но ты слишком много для меня сделал. К тому же я ещё за прошлую нашу встречу тебя не отблагодарил.

– Не парься, – отмахнулся тот. – Я вам обязан не меньше, по крайней мере, твоей Метле.

– Ладно, ты пока разгребай, я пойду документ один изучу, – ответил я и направился на второй этаж, где расположилась квартира владельца лавки.

Поднявшись наверх, я осторожно заглянул в комнату, где отдыхала Ольга. Она всё ещё была без сознания, а может быть, просто спала. Я не доктор, понять сложно. Однако дыхание её выровнялось, лицо приобрело нормальный цвет, вместо того мертвенно-бледного, что было в самом начале.

Я вздохнул, тихо прикрыл дверь и отправился на кухню. Водрузив чайник на электрическую плитку, уселся за стол и положил перед собой папку.

Когда я её открыл, то моему удивлению просто не было предела.

– Вот это, мать его, поворот! – пробормотал я.

Всё это время я постоянно находился рядом с человеком, который прекрасно знал и понимал, как можно выбраться из Мешка. И вот эти его знания о Нулевых, нежелание светиться возле их форта. Теперь всё стало очевидным, и уже не было столь загадочным.

Бродяга, так он себя называл. Не любит, значит, цели и всё такое? Ну, понятно.