Жажда III

– Стоять! – уже более мягко произнёс он. – Дочка твоя?

– Д… Да, – не понимая, к чему клонит Ушастый, ответил мужик.

– Слышь, милаха, жить хочешь? – та в ответ молча кивнула. – Это хорошо. Поедешь со мной в купе и, считай, мы договорились.

– Да ты что о себе… – попытался было вступиться за девочку отец, но мать быстро его заткнула.

– Рот закрой, тряпка! – рявкнула она и подтолкнула дочку слегка вперёд. – Она согласна.

– Ну заебись, хули, проходите, гости дорогие, – растянул губы в плотоядной улыбке тот и даже спустился, чтобы потрогать за задницу товар.

И в этот момент нервы отца не выдержали.

– Убери от неё руки, свинья! – закричал он, а затем развернулся и правым хуком зарядил жене в челюсть. – Мразь! Какая же ты мразь! Готова ради своей жопы из дочери шлюху…

«Бах, бах», – двойной хлопок оборвал речь разгневанного отца, а пистолет тут же уткнулся мне в лоб, потому как я дёрнулся вперёд, чтобы прекратить беспредел.

– Ну давай, жми, – надавил я лбом на горячий ствол.

– Уверен? – криво ухмыльнулся тот и плавно потянул крючок, больше работая на понт, чем на самом деле.

Оружие – прекрасный аргумент, когда враг не ожидает подвоха или находится на дистанции в несколько метров. Но вот с человеком, чьё тело обучено реагировать на опасности, такой номер не пройдёт. Я резко отклонился вправо, руку на затвор, таким образом, чтобы палец предотвратил удар курка по бойку. А дальше тело всё сделало само, резкий удар левой по стволу, а правой по кистевому суставу, и пистолет тут же выскочил из хвата.

– Отпустил его, быстро! – раздался голос с крыши вагона, а на меня был направлен автоматный ствол.

– Кхе-уэхе, Я бы на твоём…у-ухэ-е…месте послушался, – сквозь кашель выдавил из себя Ушастый.

– Пусть уходят, – кивнул я на только что оставшееся без отца семейство, на что старший сухо кивнул.

– Я согласна, – внезапно подала голос девчонка, моментально сделав смерть отца бессмысленной.

Я едва ей челюсть не сломал после этого поступка, хотя, где-то в глубине души понимал: если они сейчас уйдут, то вряд ли протянут до утра. Ушастый это тоже понимал, а потому погано ощерился, когда я перевёл на него взгляд.

– Кажется, кому-то придётся извиниться, – добавил он, потирая руку, которую я выпустил из захвата.

– Ебальник не треснет? – ухмыльнулся я и взялся за поручень.