Жажда III

Весь вагон провонял кровью, раненые перегонщики тряслись и хрипели, один даже пытался куда-то ползти. Нож, брошенный Максом, вошёл ему в шею, в районе артерии, и продолжал оставаться в ране, тем самым не давая крови покинуть тело. Ранение серьёзное, выжить с таким невозможно, если прямо тут же не оказать ему медицинскую помощь. Чёрное сердце им не поможет, в виду того, что все клинки имеют серебряные вставки. А потому и мучиться человеку не нужно.

Я прижал его ногой к полу, наклонился и выдернул нож. Кровь густыми толчками тут же устремилась из раны на пол, унося за собой жизнь.

Тело затрясло, потому как мозг отказывался умирать и упорно отправлял сигналы в мышцы, проверяя их на работоспособность. Вот только это уже агония, жить ему оставалось максимум несколько секунд.

– Осторожно! – позади раздался крик Светы, а затем грохнул выстрел.

Я мгновенно обернулся на шум, чтобы помочь завершить начатое. Человек без глаза оказался очень живучим, а может, мои удары не достигли цели – не задели трахею.

Боец зажал кровоточащую рану рукой и вытянул пистолет из-под подушки. Однако Света вовремя ударила его по руке, сбив тем самым прицел, а остальное доделал я. Прямой удар ноги смёл противника на нижнюю койку, а нож ещё несколько раз вошёл в горло, окончательно отбивая охоту к сопротивлению.

Из дальнего конца вагона донёсся грохот, похоже, я переоценил Грога, который всё ещё боролся в проходе с одним из дежурных. Видимо, тот успел среагировать и выхватить нож, от которого сейчас так усердно защищается напарник.

– Не трогать, он мой! – сдавленно закричал тот, заметив, как я рванулся на помощь. – Сука! Поцелуй меня… В рот, блядь!

Грог выдал нелепую фразу и как раз подловил момент. Резко ушёл в сторону, позволив противнику нанести удар. Нож с металлическими скрежетом ударил в пол, а напарник наконец смог выхватить пистолет и дважды выстрелить тому в голову. Сбросил с себя труп, поднялся и принялся сплёвывать кровь.

– Бля, что-то как-то странно я его унизил в конце, – вывез он ещё более странное определение своей фразы.

 – Ну да и похер.

– Я, пожалуй, её даже запишу, – усмехнулся я. – Нахуевертили мы здесь, конечно, знатно. Чё теперь делать-то?

– Кобыле хер приделать, и за мерина продать, – огрызнулся товарищ. – Нехер лезть не в своё дело, ехали мы и ехали бы себе спокойно.

– А я ему говорила, – поддержала его Света.

– Вы что… Вы что наделали?! – с боковой полки послышался истеричный женский голос.