Сумрак 3. Кто я?

– Я на рынке их неплохо покупаю, – отмахнулся Штамп. – Тебе нравится корячиться на огороде, вот и ковыряйся в навозе. А я и купить могу.

– Купить не то, – отмахнулся Гарпун. – Купить любой дурак может. Ты вырастить попробуй.

– Да отстань ты от него, – одёрнула его Линза. – Ну не любит он в земле копаться.

– Сумрак, ну хоть ты ему, дураку, объясни, – прицепился ко мне Гарпун.

– Сам дурак, – услышав, ответил Штамп. – Мне так, как у меня, нравится. Вот жениться только надо. Машка готовит так, что язык проглотить можно.

– Тихо все, – шикнул на них я. – Кок, вон, что-то машет.

Все сразу притихли и вскинули оружие. Стараясь двигаться бесшумно, пошли навстречу Коку.

– Что там? – тихо спросил я.

Мы вполне могли общаться по радиосвязи, но не делали этого. Мало ли, вдруг кто-то эфир сканирует, да и батарейки не вечные, лучше их оставить для боевых действий.

– Рой, – непонятно ответил Кок, а у остальных полезли глаза на лоб.

– Что за рой? – переспросил я.

– Пчелиный, – с трепетом в голосе ответила Линза.

– И что с ним не так? – снова не понял я. – Он что, мутировал?

– И ещё как, – ответил Штамп. – Ты когда-нибудь видел пчелу размером с кошку?

– Понятно, – кивнул я. – Обойдём.

– Да ты что? – удивлённо сказала Линза. – Это может решить все наши задачи. И для этого другим группам даже делать ничего не нужно.

– Нам ещё неделю топать, – отрицательно качнул головой я. – Мы не сможем тащить за собой целый пчелиный рой.

– Тут ты, конечно, прав, – задумчиво потрепал нижнюю губу Гарпун. – Слышал я, что где-то в нашем районе живёт некий Пасечник. И поговаривают, что он вполне себе спокойно приручает таких пчёл.

– И что, бросим всё и побежим его искать? – спросил я. – Нет, ребята, от плана не отклоняемся. Кок, ставь пометку на карту, после возвращения найди мне этого Пасечника. А сейчас обходим это место.

Кок развернул карту и нанёс на неё отметку.

Мы двинулись дальше. К вечеру разбили лагерь, и Линза принялась за готовку. Раньше она делала это в порядке очереди, но в последнее время все наряды по кухне забрала себе.

Я сидел и смотрел в огонь, мысли были тяжёлые.