Реквием

В тот день на ней была тонкая маечка, которая не столько скрывала, сколько подчёркивала формы, с призывно торчащими сосками. Впрочем, на грудь пялились все, но попался только один.

Через неделю на него жалко было смотреть. Сам Царь пристрелил его, чтобы тот не мучился, а затем принял на себя весь гнев Елены Викторовны.

– Ты чё, блядь, шлюха ебаная, совсем пизданулась! – раздался крик Мутного из дома, и Барин поспешил отвалить.

Уж чего-чего, а попадать под замес начальства, он не собирался. Он даже всерьёз задумался не ходить сегодня на бой.

Лучше спрятаться, пересидеть пару дней, пока босс охладит свой пыл.

Мутант, что стоял у двери, охраняя здоровье и покой Мутного, мгновенно отреагировал на шум. Несмотря на свой размер и массу, он быстро проскользнул внутрь, а через секунду из дома вылетел пронзительный женский визг. Что-то загрохотало внутри, а затем раздался звон разбивающегося стекла.

Тело Лены вылетело из окна и рухнуло в высокую траву. Некоторое время она лежала неподвижно, глядя остекленевшими глазами в небо.

Шея неестественно вывернута, а лицо изрезано осколками. В окне появилась тощая фигура Мутного, который явно прицеливался. Спустя пару секунд раздалось журчание, а наркоман принялся кривляться, в попытке добить до тела подруги струёй. Получалось плохо. До неё долетали лишь жалкие брызги, но Мутного это, походу, совсем не смущало. Справив нужду, он подхватил со стола косяк и осмотрелся в поисках спичек.

– Э, шалавы, куда мою зажигалку дели? – обратился он к насмерть перепуганным подружкам.

– Т…там, – указала пальцем в сторону пепельницы на прикроватной тумбе, одна из них.

– Можно мы уже пойдём, а? – жалобно уточнила вторая.

– Ой, да валите уже на хуй, – отмахнулся наркоман, раскуривая самокрутку. – От вас один хуй, толку хуй, ха-ха-ха. Да я, ебать, поэт.

Девчатам дважды повторять не пришлось, они даже одеваться не стали. Похватав те вещи, что попались на глаза, они пулей выскользнули на улицу, а уже через минуту о них напоминала лишь измятая, грязная постель.

Мутный спокойно добил косяк и с глуповатой улыбкой уставился на Лену. Он всегда хотел её трахнуть, но ещё больше желал сунуть член в её крохотный, аккуратный ротик и долбить на всю длину, чтобы от яиц синяки на подбородке остались. Но хоть он и был сильно отбитым на голову, обладал одним очень жёстким принципом: тёлка друга – есть существо бесполое. Одно дело напялить шлюху на два члена и совсем другое вот так.