Паразит

– Осталось только помыться ещё, – пробормотал сонным голосом Андрей, который появился в дверях на кухне. – Что за барыги такие?

– Ну, ты сам не понимаешь? – уставился на него удивлённым взглядом наркоман и постучал себя двумя пальцами по сгибу руки, намекая на наше пристрастие. – Нам без этого никак, бро.

– Далеко до них? – ничуть не смутившись, спросил он.

– Один здесь и пару там, – махнул я в сторону реки. – Но вначале нужно с оружием что-то решить, соваться в город сейчас опасно.

Словно в подтверждение моих слов с улицы донеслись далёкие звуки стрельбы.

– Кстати, о помыться, – разорвал тишину Мутный. – У Джексона баня есть и колодец во дворе.

– По дыму враз засекут, – не согласился Андрей. – Нет уж, лучше здесь мочалку с мылом возьму и в реке вымоюсь, чего и вам советую.

Чайник вскипел, кружки наполнили кипятком и по квартире разлетелся давно забытый запах кофе.

В подвале посрывали монтировкой навесные замки, но кроме соленья ничего ценного не обнаружили. Лишь в одной из кладовок нашлись сети и удочки, но нам они ни к чему. Остались только две железные самодельные двери.

Ключи, которые были найдены в квартире друга Андрея, подошли к одной из них, но, увы, здесь обнаружился лишь пустой оружейный ящик. Конечно, надежды на то, что точно такой стоит в гараже, и он заполнен оружием – были, но очень смутные.

Однако посовещавшись, решили всё же проверить, мало ли, может, он туда какое старое ружьё отнёс.

Где он конкретно располагается, Андрей не знал. Вроде как рядом, через дорогу, но там их столько, что можно весь день потратить, подбирая ключи. Но выбор невелик, проверить всё же стоило.

Здесь и в лучшие дни с людьми было не особо, а сейчас и вовсе коридоры в гаражах казались пустынным местом. Мы шли вдоль длинных рядов с одинаковыми воротами и пытались обнаружить те самые, к которым у нас, возможно, имеются ключи.

За одними такими начала скулить и завывать собака, стоило нам приблизиться. В сытые дни она бы, скорее всего, гавкала, отгоняя непрошеных гостей, но сейчас была рада любому, кто даст ей хоть корку хлеба.

– Ничего не поделаешь, Тузик, – развёл руки в стороны Мутный. – Придётся тебе подыхать.

Пёс завыл ещё жалобнее, будто понял, о чём ему только что сказали.