Паразит

Самое страшное – это Йод сто тридцать один. Но за восемь дней его станет меньше в два раза. Вот, кстати, таблетки йода, его нужно каждый день принимать.

– Ебать задвигает, – захохотал Мутный. – Йодом раны мажут, что-то пока от этого никто не умер. Да и если он такой опасный, хули ты его нам жрать предлагаешь? Вот про Стронций я слышал. Реально опасная хуйня, может третья нога вырасти.

– Это не тот Йод, – не согласился Андрей. – Тот, что образуется при ядерном взрыве, очень опасный. Самое главное – не допустить попадания радиации в организм.

Лучше всего использовать защитную одежду и противогазы.

– Ну этого говна там навалом, – кивнул я в дальний конец бункера.

– И это нам большой бонус, – уверенно кивнул парень. – В общем, самое страшное – это пережить первый дождь, с ним выпадут основные частицы. Через восемь дней фон значительно снизится и можно будет выйти наружу.

– Ты уверен? – всё же заинтересовался Мутный. – Вон в Чернобыле до сих пор жить нельзя, а столько лет прошло.

– Там была авария на атомной станции, – не согласился Андрей и снова пустился в объяснения, – Очень много опасных веществ просто сгорает при атомном взрыве, а на АЭС в Припяти этого не произошло, и целые куски графитовых стержней валялись под открытым небом вместе с нераспавшимся Ураном.

Там очень много нюансов, но просто поверьте, что авария и взрыв – это совершенно разные реакции.

– То есть ты хочешь сказать, что мы, скорее всего, выживем? – уставился на умника я.

– Ну, всё тоже не так просто, – улыбнулся паренёк, которого начали воспринимать всерьёз.

 – Отныне нужно быть очень осторожными. Радиоактивный фон повсюду и самое главное, чтобы частицы не попали в организм. Наша жизнь теперь уже никогда не будет прежней.

– У кого как, – усмехнулся Мутный. – У нас вряд ли что-то изменится. Хотя… Это же что теперь получается, никаких мусоров?

– Выходит, что так, – подтвердил его догадки Андрей. – Скоро начнётся война среди выживших, за остатки еды и воды. Из природных источников пить больше нельзя.

Да и не факт, что у нас много шансов прожить долго. Скорее всего, мы умрём от лучевой болезни, потому что всё вокруг будет жутко фонить.

– Ты же сказал, что мы теперь выживем? – подковырнул его я, а то он что-то противоречить начал. – Что-то не вяжется у тебя парень.

– Я всего лишь говорил, что у нас больше шансов на это, – не согласился Андрей.

– Еба-а-а! – наконец поднялась с поддонов Боня. – Вот это меня вштырило.