По ту сторону изгороди

Дядя Миша промычал что-то нечленораздельное, перевернулся на другой бок, накрыл голову подушкой. Тетя Таня глянула на него с нескрываемым отвращением, проворчала, что отец все-таки его, и ему бы стоило идти проверять. Затянула пояс на халате и вышла вместе с Антоном из спальни.

После света от прикроватной лампы коридор казался особенно темным, но недостаточно чтобы не разглядеть Настю, стоящую на пороге своей комнаты. На ней розовая пижама, а в руках плюшевый медведь. Она вопрошающе смотрела то на Антона, то на мать.

– Иди, Настенька, спи. Не выспишься ведь, – как можно мягче сказала тетя Таня.

– А что случилось? – спросила Настя.

– Да, дед помер. – все так же любезно сообщила тетя Таня.

Настя кивнула, словно ничего необычного не произошло, словно дед умирал уже не первый раз и ушла досыпать, прикрыв дверь комнаты.

Антон пропустил тетю Таню вперед, зашел следом. Вообще-то он хотел остаться в коридоре, но тетя Таня заставила войти. Она щелкнула выключатель и, не колеблясь, подошла к деду.

– Ну точно, помер.

Антон увидел бледное, похожее на мороженое, лицо с распахнутым ртом и открытыми глазами. На сухом, словно изюм лбу сидел комар. Наблюдая за тем, как распухает красное брюхо комара, Антон решил, что дед умер совсем недавно, ведь кровь еще не успела превратиться в желе. В каком-то фильме ужасов, врач говорил, что кровь сворачивается через несколько минут после смерти, а через пару часов вновь разжижается.

– Иди сюда, закрой ему глаза и поцелуй в лоб, – сказала тетя Таня не оборачиваясь.

Антон замотал головой и отступил, ударился затылком об косяк, чуть не упал, схватился руками за ручку двери и оборвал её.

– Ну ты растяпа. Я ведь пошутила, – повернулась она и укоризненно цокнула языком.

Затем она вновь накрыла его простыней, подошла к двери, выключила свет и сказала:

– Ладно, завтра разберемся.

Антон почувствовал, как кровь мигом отхлынула от головы и конечностей, лицо побелело и стало походить на мороженое, точно так же как лицо умершего деда. Ноги пошатнулись, а руки упали словно плети.

– Как завтра? – промямлил он.

– Ну а что, теперь не спать что ли? Этот хрыч вздумал отдать концы среди ночи, специально, чтобы мне насолить. Никуда он не денется, до утра потерпит.