По ту сторону изгороди

После двух месяцев он поверил словам Насти и просыпаясь по утрам первым делом смотрел на кровать деда, проверяя не спит ли на ней бабушка и вспоминал далекие, счастливые дни, когда у него была своя отдельная комната с окном, выходящим на двор. Одна кровать, шкаф под одежду, стол, а на нем аквариум с хомяком. Старая квартира, в которой он жил с родителями была на два этажа выше в том же подъезде. Уже пять лет там живут другие люди, платящие аренду тете Тани. А предыдущих жильцов, счастливую, любящую семью разбросало судьбой в разные места.

Отец погиб, мать попала в больницу для психически нездоровых, а Антону досталось жить с семьей сестры матери.

В нос ударил спертый дух старины, похожий на смесь запахов влажной земли, сырого мяса и полыни. Еще пахло грязной одеждой и мочой. Деда нет год, а его дух все никак не выветривался. В голове вновь проснулось далекое воспоминание годовалой давности. Последние дни оно всплывало часто, и Антон волновался, уж не предвестник это скорого появления соседа по комнате? Мысленно он переместился в темную, душную ночь смерти деда.

Снился сон. Крепкие, костлявые руки давили на голову, топили в бочке, наполненной мочой. Он не видел лица того, кто не давал всплыть, но знал, что это дед. В реальности, не во сне, дед не ходил, был прикован к кровати, а руки настолько слабые, что не могли удержать ничего тяжелее мешочка конфет. Но во сне у него была такая сила, что Антону казалось еще немного и голова раздавится под натиском крепких пальцев.

Желтая жижа заливала глаза, попадала в нос, Антон задыхался, вдыхал, пропускал кислую, жгучую мочу в горло, в легкие.

Желудок наполнился быстро, живот распирало, а смердящая жижа все лилась и лилась через рот и нос, готовясь разорвать внутренности.

Наконец, когда вышел весь воздух из легких, желудок окаменел и тянул на дно, перед глазами появилась пелена, а в голове и позвоночнике пульсировал панический страх, Антон каким-то невероятным усилием воли смог выбраться из бочки. Он жадно хватал воздух ртом, глотал словно долгожданную еду, невиданную несколько недель.

Озирался по сторонам выпученными глазами, пока не сообразил, что сидит в кровати, потный и трясущийся от страха.

Он встал посреди комнаты, всматривался в темноту и дышал так часто и громко, словно пробежал не один марафон. Содрал промокшую простыню, скомкал и бросил в угол кровати. Вместо того, чтобы достать из шкафа чистое белье, постелить и доспать до утра, он зачем-то подошел к кровати деда.