Маги. Алатея

И как бы случайно припадает вперед себя, разлив эль на стол и мои штаны, да так, что я ненароком почувствовал всю мягкость ее груди своим лицом.

– Ой, простите меня. – прикусив губу, сказала она. – Я сегодня сама не своя.

Достав полотенчико, которое висело у нее на плече, принялась вытирать сырые штаны, да так, чтобы могла на месте оценить результат столь непростой игры, и, судя по чересчур довольному лицу, была готова сжать мой настрой, плавно проводя в руке полотенце, измеряя реальность предстоящего обстоятельства.

– Как звать тебя, рукодельница ты ненаглядная? – облизал я губы вместо глотка эля.

– Опия. – страстно произнесла она, медленно проведя языком по своим губам. – А тебя, красавчик?

– Меня Ив! – горячо выдохнул от желания и ее усердного вытирания моих штанов.

– Пойдем-ка со мной, Ив. Мне нужно тебе что-то показать! – взяла за руку, применив небольшое усилие для того, чтобы я понял ее намерения.

– Подожди, нужно заплатить за стол!

– Не стоит переживать. Это место моего отца, так что мы уладим этот момент иначе.

 – с улыбкой и сильным желанием произнесла она.

Проходя через толпу людей и держа меня за руку, она шла впереди. Кругом было веселье и играла музыка. Местные музыканты частенько играли тут за выпивку и закуску, а хозяину такие мелочные расходы не страшны. В таверне весело, а значит прибыль идет. Нам приходилось маневрировать через людей. У меня было такое ощущение, что нас вообще никто не замечал. Такое мнение у меня сложилось потому, как в меня и Опию врезались изрядно выпившие жители, но поняв, что во что-то врезались, осматривались как ни в чем не бывало и продолжали веселиться дальше.

Впереди за барной стойкой была дверь, и вела она в склады хозяина и погреб. Только мы пересекли порог двери, Опия вонзилась своими губами в мои, разрывая мою верхнюю одежду в клочья. В это время мы не останавливались, идя в погреб, где нам никто бы не помешал. То я, то она подсматривали, дабы не упасть, споткнувшись о что-нибудь, корректируя наши движения.

Мои руки выше ее талии не поднимались, а голова не спускалась ниже ее груди, кусая и вжимаясь в ее пышный бюст. Острые ногти так и норовились вонзиться в мою плоть, но она сбавила хватку на время спуска по лестнице вниз погреба. Свечи чуть блекло освещали помещение, но особого света и не требовалось. Я чувствовал ее желание обладать мной. Также и сам был уже в сильнейшем напряжении.

Коснувшись пола, одежда посыпалась, оставляя лишь то, чем наградила природа.