Икра будущего

Повезло – круглость комнаты оказалась не каменной, а пенопластово мягкой. Мягкость приняла на себя удар и сыграла злую шутку – я застрял спиной в стене и с первого раза не смог вырваться.

Тетка развернулась, я навел на нее лампу.

Мречиха, точно. Килограмм двести. Ногти. Полуметровые, наверное, они свисали с пальцев грязными длинными червями, колыхались, как живые. Глаза, тут все как полагается – гнилые, черные, с красноватым отливом, без век, как у всех мрецов, глаза эти вспыхивали багровым проблеском. Волосы до пояса, черные и скомканные, волосы ведь продолжают расти еще долго, морда сквозь эти лохмы выступает рыхлым блином.

Нехорошо. Умерла от обжорства, разложиться особо не успела, а последнее, что у нее в башке присутствовало, – голод.

Маша хочет каши…

Маша хочет каши, откуда я это помню?

Маша разогнала тушу могучим рывком, полетела в меня неудержимой глыбой, я успел увернуться, Маша протаранила стену.

Я выхватил нож и сразу же почувствовал, насколько это глупо, ножом с танком не справишься.

Прикинул пути отступления. Через балкон раз, через дверь два. Балкон опасен – перелезу, а Маша набросится, сковырнусь вполне, полечу вниз головой в сугробы. Через дверь…

Дверь я открою, а закрыть не смогу. И этот бродячий дохлый слон отправится бродить по дому. Тоже ничего хорошего, встретятся с Алисой, повздорят. Значит, надо разбираться.

Маша выкарабкалась из стены и, не откладывая, направилась ко мне. Молча – голосовые связки сгнили. Такое не со всеми происходит, случается, что голос сохраняется, и тогда мрецы весьма и весьма крикучи, но здесь Маша действовала молча.

Растопырив руки, похожие на дохлых сомов, покачивая из стороны в сторону бюстом, издавая скрипучие морозные звуки. Наверное, она изнутри вся промерзла… Если они промерзают. Надо при случае проверить.

Я метнул нож. Попал в плечо. Лезвие вошло на всю длину, но тетка даже не заметила, взмахнула сомами, пытаясь обхватить, удавить в объятиях. Я легко увернулся, Маша оказалась неповоротливой, как и полагается при такой фигуре.

Отбежал к окну.

Да уж… На самом деле да уж, я чуть не рассмеялся. За всю уже очень длинную жизнь меня убивали столько раз, что я давно сбился со счета. Правда, раньше на меня покушались твари хоть и поганые, но мощью достойные, опасные, сильные, быстрые, бороться с ними было приятно, интересно, вырывая их ядовитые когти и жала, я чувствовал радость победы. Теперь тетка.

Все мельчает, все истощается… Мельчает, хотя и увеличивается в размерах.