Девятая пешка. Сборник рассказов

Потом бросала косой взгляд на козерога, который уже преодолел эту горную стену, добрался до безопасного склона, и теперь с интересом наблюдал оттуда за своей неожиданной спутницей, покачивая своей рогатой головой. Улыбаясь со слезами на глазах, покорительница гор пыталась пробиться дальше снова и снова. Она царапала лицо, рвала одежду, но продолжала продвигаться вперёд со скоростью упорной черепахи.

Время невероятно растягивалось вширь. На расстояние, которое по земле можно преодолеть меньше чем за минуту, здесь требовались часы.

Наконец, она преодолела преграду и добралась до уступа, где совсем недавно её дожидался скалистый козерог. Как только страх бездны отступил, Иза без сил повалились на небольшую площадку, припорошённую снегом и протяжно простонала. Не сразу смогла понять, чего хочется ей больше – смеяться или плакать.

Собрав остатки воли в кулак, она приподнялась, опираясь на локоть, и стала искать взглядом горного козла. Ей хотелось подобраться к нему поближе и обнять его как своего спасителя.

«Спугнула… или сбежал, или… ну, нет, глупость какая!»

Она снова повалились вниз и добавила уже вслух:

– Проклятье… – шептала Иза, чувствуя, как её пальцы от усталости сводит судорогой, – клянусь бородой своего деда, в Скалистом городе, наверное, сейчас безопаснее, чем здесь!

* * * * * * *

В Скалистом городе не было безопаснее.

Слухи о нападении степняков перестали быть слухами, когда из ущелья на пастбища около города вылетели несколько отрядов кочевников и бросились в бой словно саранча.

Сразу же начался грабёж. Пир на костях и скалах. Город запылал.

Драка застала старого писаря за привычной работой, и он даже не попытался скрыться или спастись. Когда в его дом вошли знатные степняки в сопровождении младшего каана в дорогой ламеллярной броне и шлеме с навершием в виде конского хвоста, летописец попросил не отвлекать его от работы.

С ним общались вежливо, плохо скрывая раздражение. Задавали вопросы, на которые старик отвечал уклончиво, вызывая ещё большее раздражение.

Закончив допрос, младший каан, вышел прочь, а вместе с ним и все воины. В помещении остался только молодой паренёк со шрамом на лбу. Он взглянул на летописца насмешливо и с сожалением.