Девятая пешка. Сборник рассказов

Им приходилось часто менять направление, идти в обход, кружить вокруг одного места и путать следы. В таком темпе прошёл целый день.

Вскоре они поднялись выше в горы, и жара постепенно сменялась на прохладу, а прохлада становилась холодом. Иза долго не могла привыкнуть к тёплой одежде, стеснявшей движения, но без неё она бы давно простудилась. Она спросила своего проводника, как высоко им придётся подняться в горы, и он сказал, что очень высоко. Даже выше чем облака. И они забирались всё выше и выше, шаркая сапогами по камням и с хрустом подминая подошвами маленькие кусочки обсидиана.

Снова приходилось хитрить. Прятаться от банды грабителей. На этот раз их заметили и даже бросились в погоню, но следопыт резко сменил направление и пошёл в сторону, сбивая преследователей со следа. Они с покорительницей гор ещё некоторое время петляли по скалам, стараясь убедиться, что погоня им не угрожает. Пока нить их пути не привела к древнему монастырю, обитатели которого сознательно искали уединение среди горных хребтов, ради возможности найти просветление и услышать голоса горных духов.

Монастырь был очагом тишины и гнездом приюта для редких путешественников и торговцев. Раньше здесь было намного больше обитателей и жилось лучше, но времена благополучия ушли, и отшельники искали посвящения, намеренно отказываясь от еды, в своих обветшалых кельях. Неразговорчивые, но вежливые и приветливые, они гостеприимно принимали всех путников и давали место для ночлега за символическую плату.

По словам жителей этого старого монастыря, горы были следами древних потрясений и местами мудрости. Это была память земли и её тайна. И тот, кто ступал по горам, прикасался к этой тайне. Отшельники же не просто прикасались к ней, а старались проникнуть в самую её суть.

Этот отдалённый горный монастырь был так высоко и далёко, что новости из мира людей доходили сюда с большим опозданием или вообще терялись по дороге.

И Иза смотрела на окружавшие её пейзажи снова и снова, перебирая в руках собранные по дороге маленькие обломки обсидиана, а её сердце невольно заполнялось ликованием.