Черная шаль

Затем цыганка бережно достала из-за пазухи крупный бриллиант знакомой овальной формы с множеством золотых прожилок. Бриллиант ослепительно вспыхнул, затмив тенезменные световые испражнения лампочки под потолком. Я с гордостью понял, что цыганка держала на ладонях мое сердце. Порой именно таким я себе его и представлял. Но чувство гордости, естественно, быстро уступило место ощущению ужаса. Золотые и бриллиантовые огни жизни в моем сердце, лежавшем на грязных цыганских ладонях, стали стремительно гаснуть в лучах помойного света лампочки, одновременно почувствовал, как в груди неожиданно разливается полноводным потоком холод космического пространства.

Я страшно закричал и схватился руками за скрывавшую меня штору. На ощупь штора оказалась жирной и теплой, ничем, практически, не отличаясь от куска сала, вырванного из туши свежезарезанной свиньи. Я не смог отодвинуть в сторону эту проклятую штору, наоборот, она плотно приклеившись к телу, повалила меня на холодный бетонный пол и сразу стало темно, жарко и противно. Я понял, что сердце мое погасло навеки…

…Проснулся от собственного крика, весь облитый потом, под натянутым до самого носа жарким ватным одеялом. Со страхом и отвращением отшвырнул его прочь и сел в кровати, бессмысленно пялясь в темноту за окном, жадно хватая ртом прохладный воздух спальни и с радостью прислушиваясь к гулкому биению сердца.

Таким меня и застала вбежавшая в спальню встревоженная Радка.

– Ты что раскричался? – заботливо спросив, она присела рядом и нежно взяла меня за запястья.

Я ошарашенно посмотрел сначала на жену, а потом – на лежавшее в стороне скомканное ватное одеяло.

– Что-то приснилось, милый?

– Слушай, это ты меня укрыла одеялом? – вместо ответа спросил я.

– Да нет, как ты ушел, я сюда вообще не заходила, с мамой, с гостями сидела. Сам ты, наверное, накрылся.

– Фу-у-у! – Я облегченно выдохнул воздух и потряс головой. – Больше водки в рот не возьму.

– И меньше – тоже, – усмехнулась Рада.

– Да нет, нет, правда, мне такое приснилось… – я не сумел договорить и нервно потряс головой, стряхивая остатки упорно цеплявшегося за меня и никак не желающего уходить в небытие, кошмарного сна.

– То-то ты так рявкнул, что гости аж на стульях подпрыгнули, – тих рассмеялась Радка.

Но мне было не до смеха, с легким недоумением я опять принялся разглядывать одеяло, не понимая, почему оно упрямо продолжает вызывать у меня отвращение и страх.