Черная шаль

К сожалению, я не успел сосредоточиться на этой фантастической и мрачной мысли – жена резко поднялась с кровати, неожиданно обняла мена за шею, жарко поцеловав в губы:

– Все-таки ты у меня умница, Валечка!

Когда мы оторвались друг от друга, то шали на прежнем месте не увидели, она оказалась лежащей метрах в трех от кровати посреди ковра, покрывавшего пол спальни. В течение минуты мы остолбенело смотрели на шаль и совершенно не могли объяснить – каким ветром ее туда унесло?

Кладбище

Разрытая Вишаном могила смотрелась пустой глазницей на ухоженном лице самого респектабельного городского кладбища, и вызывала чувство сильного душевного дискомфорта у четверых мужчин, стоявших у ее края.

Мужчины наблюдали, как на дне могилы два молодых лейтенанта из группы «Альфа» разрезали автогеном тяжелый черный гроб, сверкавший под лучами утреннего солнца великолепной полировкой изящных деревянных обводов. Гроб поддавался плохо и один из мужчин, стоявших у края могилы, сказал:

– Возможно, что это ни какое ни дерево….

– Мне тоже так кажется, Сергей Семенович, – поддержал его самый молодой из всей компании, вихрастый кадыкастый очкарик, – Это не дерево, это – мастопатан, черный губчатый мастопатан – самая распространенная коферментная форма нашего титана. Мы с Орнадским нашли уйму этой дряни в девяносто втором году на Ямале во время той петрушки с ненецкой старухой из стойбища Гуйнак…

Все почему-то заулыбались скверными кислыми улыбками при упоминании о стойбище Гуйнак. А тот, кого вихрастый молодой человек назвал Сергеем Семеновичем, усмехнулся как-то особенно хмуро и криво, оглянулся на дежуривших невдалеке бойцов из группы «Альфа», на специальный бронированный катафалк, чей длинный кузов ярко сверкал под лучами майского солнца, еще кривее усмехнулся.

и вихрастый очкарик оборвал рассказ о ненецкой старухе с летающими вшами в голове, увидев, как свет майского солнца безнадежно гаснет в темно-серых глазах Сергея Семеновича. «Как два озера печали», подумал очкарик, глядя в глаза своему шефу.

– Товарищ полковник, – выпрямился один из возившихся в могиле, – по-моему, готово, можно открывать крышку.

– Ты уверен, Саенко?! – ни от кого не ускользнуло, что голос Сергея Семеновича дрогнул.

– Уверен, товарищ полковник, – твердо повторил безусый лейтенант. – И еще…, – добавил он и замялся.

– Что еще? – глаза Сергея Семеновича сузились и сделались холодными, в них сверкнул стальной блеск, они впились внимательным взглядом в крышку гроба.