Мастер войны: Маэстро Карл. Мастер войны. Хозяйка Судьба

 – А кстати, где тот рисунок?

Он вдруг вспомнил, как замерло острие его меча, едва не коснувшись этой стремительно краснеющей сейчас кожи.

– Я не трогаю твоих рисунков!

Гнев уже овладел Деборой, и Карл должен был признать, что ради этого стоило злить ее постоянно. Она очень хороша, его рабыня Дебора, но в гневе она прекрасна. Гнев, судя по всему, был той эмоцией, которая превращала сдержанную, даже замкнутую женщину в…

«В кого?» – спросил он себя, пока еще был в состоянии думать о чем-нибудь, кроме того как она прекрасна.

Шагнув к Деборе, он коснулся кончиками пальцев ее щеки, и огонь, бушевавший в ней, мгновенно перекинулся на него. Карл вздрогнул, но «боль», которую несло это пламя, была такой болью, ради которой совершаются самые великие подвиги и самые гнусные преступления.

– Что?.. – Голос Деборы вдруг стал хриплым. – Но…

Его пальцы скользили уже по ее горлу, подбираясь к высокому вороту темно-коричневого платья.

– Карл! – то ли хриплый стон, то ли вопль тоскующей души.

– К демонам баранину, – сказал он, обнимая ее и привлекая к себе. – Одно из двух, женщина: я буду тебя или рисовать, или любить!

Их губы почти соприкасались, и он уже пил ее дыхание, сводившее его с ума сильнее, чем самые крепкие вина, и глаза, темно-синие глаза Деборы, были прямо перед ним, как вселенная, как ночное небо, распахнувшееся перед взором звездочета.

– Ты можешь нарисовать меня и потом, – тихо сказала она, и он почувствовал вкус ее губ.

6

– Кажется, ты что-то говорила о баранине, – задумчиво сказал Карл, поднимаясь на локте и заглядывая в глаза лежавшей рядом Деборы. – Или это был только сон?

– Считай это сном, – улыбнулась она. – Если я не сняла котел с огня, то…

– Ты сняла, – уверенно заявил Карл и тоже улыбнулся.

– Откуда ты знаешь?

– Мы бы давно услышали запах горелого мяса, – объяснил он. – И боюсь, это было бы наше мясо.

– Теперь ты хочешь есть. – В ее тоне слышалось осуждение.

– Желания, – вздохнул он, кладя левую руку ей на грудь, – что они такое? Темные рыбы в мутной воде.

– Мой господин – философ? – Ее глаза, снова ставшие серыми, смеялись, но в них уже клубился туман светлого безумия.

– Твой господин, Дебора, – убийца, – улыбнулся Карл, лаская ее живот. – Он убивает одно желание, чтобы дать жизнь другому.

– Ты захотел меня еще там, на тракте?

«На тракте? – удивился про себя Карл.