Кондотьер

Музыкальный театр на Галерной… А иначе, как бы я вас…

– И в самом деле! – полковник выпил третью рюмку и пошел на кухню. – Есть будете?

– Буду.

– Тогда, берите бутылку и айда за мной!

– Уже! – она подхватила бутылку, шагнула вслед за полковником и едва не врезалась в косяк двери.

«Вот черт!»

– Вы колбасу едите?

– Какую? – спросила она, переводя дыхание и возвращая себе контроль над телом.

– Сейчас… Написано, «Краковская», пахнет костром и чесноком, что скажете? – полковник стоял у открытого холодильника и нюхал упаковку с колбасой.

– Давайте есть колбасу, – Натали вдруг вспомнила, что ничего не ела с раннего утра, то есть со вчерашнего утра. Сегодняшнее должно было наступить всего через несколько часов.

– Кейн – высокий мужик, – полковник бросил колбасу на стол и достал из недр холодильника еще одну упаковку. – Студень… Это холодец, не так ли?

– Так вы не Кейн.

– Нет, но мы знакомы. Что скажете насчет холодца? Под водку, должно быть…

– Да, уж дайте хоть что-нибудь, а то я с голоду умираю.

– Берите вилку и приступайте… – пожал плечами полковник и снова поморщился. – Так вот, – он поставил упаковку со студнем на стол и подхватил оставленную Натали бутылку, – Генрих Кейн – высокий, под два аршина и десять вершков[3 - Чуть больше метра восьмидесяти.] приблизительно, лысый, как яблоко, тучный. Такие дела. Будете?

– Да. А вы?

– А что со мной не так? – полковник отсалютовал ей стаканчиком и выпил. Про себя Натали все еще предпочитала называть его полковником, хотя уже поняла, что «ошибочка вышла» и мужчина этот не Кейн.

– Значит, вы действительно Генрих Воинов? – спросила, выцедив третью по счету рюмку водки.

– Нет, разумеется.

– А кто?

– А оно вам надо?

– Но как-то же я должна вас называть!

– Зовите Генрихом, – предложил мужчина и, протянув руку, плеснул водки в стаканчик Натали. – Еще можете называть меня полковником. Все это соответствует действительности, так что…

«Генрих Воинов… Полковник… – Натали нашла в кухонном шкафу столовые приборы и тарелки, заодно обнаружив и батон белого хлеба.

– А вы какой, полковник, Генрих… э…?

– Ох уж мне эти русские! – вздохнул мужчина, накладывая студень на тарелку. – Отчество обязательно?

– Мне кажется, да. Мы ведь едва знакомы, – она вооружилась ножом-хлеборезом и взялась за батон.

– И это вы называете «едва знакомы»? – указал он небрежно вилкой на свою грудь.