Хищник

Помолчал мгновение, словно решал для себя, что теперь делать и как, но когда заговорил, обратился прежде не к извозчику, а к Дарье.

– Вы как? – спросил нейтральным тоном, словно бы говорили о пустяках.

– Нормально, – пожала она плечами.

– Молодцом! – похвалил тем же ровным голосом. – Выпить хотите?

– А у вас и бар с собой прихвачен? – словно не слишком удивившись предложению, спросила Дарья, хотя человек этот не переставал ее изумлять.

– Я предусмотрителен… – Он достал из кармана серебряную фляжку, удивительно похожую на ту, что была когда-то у Марка – а может быть, и ту же самую, – протянул Дарье.

– Шдэрх? – спросила она, принимая фляжку.

– Шдэрх? Ну, нет, конечно! – вежливо улыбнулся Карл. – Коньяк какой-то…

– Вы не помните какой? – она отвинтила крышечку и сделала осторожный глоток.

– Я не разбираюсь в коньяках, – Карл пожал плечами, но движение вышло странное, какое-то натужно. Так ей, во всяком случае, показалось.

– По-моему, Пьер Ферран, – сказала она.

– Это хорошо или плохо?

– Скорее все-таки хорошо.

– Ну, и ладно тогда. Вот что, любезный, – обратился Карл к извозчику, – езжай-ка ты по старой дороге на Гостилицы и Лопухинку, а оттуда уже грунтовкой к озеру и вдоль южного берега на Мустово. Лады?

– Как прикажете! – Извозчик даже не обернулся. Дорога петляла, и ему стоило быть внимательным.

«А мне?» – вопрос не праздный. Ей, если разобраться, стоило бы быть предельно внимательной, поскольку вокруг нее и с ней самой творились странные дела.

Полная чертовщина, если откровенно. И дело даже не в цинских шпионах – «Приключится же такое!» – и не в доморощенных водских бандюках. Тут, если Дарье и не все было понятно в отношении мотивов некоторых действующих лиц и исполнителей, то, во всяком случае, все это не выбивалось из рамок «возможного и объяснимого». Но вот ее сегодняшняя реакция…

– Здравствуйте, госпожа инженер-лейтенант! – мужчина был в статском, и оттого, должно быть, обращался не по уставу. Но вот в том, что он военный, у Дарьи даже сомнений не возникло.

– Разрешите представиться, поручик Голицын, – подтвердил он ее предположение.

– В отставке, – пояснил мужчина с полуулыбкой на красиво очерченных губах. Усики чуть приподнялись вместе с губой, обнажив край верхних зубов, и опустились. – Я буду учить вас выживать.

– Чему, простите? – удивленно переспросила Дарья.

– Выживание – есть первейшая из наук, необходимых военному человеку, тем более офицеру.