Эпоха мечей: Короли в изгнании. Времена не выбирают. Время жить, время умирать

– Вот же суки! Но каковы! Провернуть большую пластику втайне от всех… Да! А ты откуда знаешь?

– А за что нам «Кольцо» поставили?

– За это?

– Думаю, да. Ди узнала фамилии, а Макс получил информацию о вуспсу. Стечение обстоятельств и наше собственное ротозейство. Следили они за нами, вот что получается.

– Получается, – согласился Чулков. – Ну да что теперь! Дело прошлое.

Он демонстративно достал из вазы третье яблоко, положил его рядом с двумя прежними и поднял взгляд на Виктора.

– Поговорим о настоящем, если не возражаешь.

– Наполеоновские, – усмехнулся Виктор. – Ах да! Вы же про Наполеона…

– Знаю я про Наполеона, – отмахнулся Чулков. – Конкретнее.

– А что конкретнее? Большая программа земляков.

– Значит, нейтралитет Земли отменяется?

– А куда нам деваться? – развел руками Виктор. – Ресурсы Земли нам так и так нужны. Иначе в империю и соваться нечего. Армия нужна, флот. Анонимно такой проект не поднять. Значит, придется раскрыться.

– Ну да, – понял его Чулков. – Тогда или колонизировать Землю, или…

– Мы выбрали или.

Чулков помолчал, видимо, обдумывая слова Виктора, потом кивнул, соглашаясь.

– Кто рулит? – спросил он, переходя к главному пункту переговоров. – Вы трое? Ах, прости, четверо! Четверо, как я мог забыть! Нор?

– Да, – усмехнулся Виктор. – И еще у нас есть пара компаньонов-аханков и той’йтши тоже есть.

– А я?

– Заходите, гостем будете, – снова усмехнулся Виктор.

– А не обманешь?

Вместо ответа Виктор положил руку на Камень и произнес именно те слова, которые так хотел услышать сейчас Чулков.

– Спасибо, Виктор Викентиевич, – улыбнулся старик. – Тогда к делу. Я ведь не с пустыми руками пришел.

– Догадываюсь. А кстати, вы давно на Земле?

– Восемь лет.

– А почему тогда?..

– А ты не в курсе, что тут было трое ревнителей?

– Трое? Были?

– Двоим я голову свернул, хотя, бог видит, кровью умылись, пока их ломали. А третий ушел, затаился и уже года два себя не проявляет.

«Не издох, – с ощущением гадливости подумал Виктор. – Но лучше бы он сдох, честное слово».

Виктор и сейчас, а ведь прошло уже почти три месяца, не мог без отвращения вспоминать единственную и, даст бог, последнюю встречу с ревнителем.

Это было жалкое существо. Человеком его назвать было сложно, потому что ничего человеческого в нем уже не осталось. Да и было-то немного.