Черная луна

Внутри лежали овальная миниатюра, выполненная масляными красками на слоновой кости, и маленькая, но толстая книжица, надписанная на горанде «Дневник».

На миниатюре был изображен молодой мужчина в парадной офицерской форме. Его лицо показалось Герде знакомым, и, прикрыв глаза, она попыталась вспомнить, где она видела раньше этого человека, но ничего путного вспомнить так и не смогла.

«Интересно, сколько может стоить такая миниатюра?» – подумала она мимоходом, отложив в сторону портрет и взяв в руки «Дневник».

Пролистнула страницу, две. Прочла фразу, другую. Записи в дневнике делала ее мать. Она начала его за несколько месяцев до отъезда из Горанда, вела по дороге в Эринор и продолжала вносить новые записи – но уже гораздо реже – в течение года после свадьбы с Корнелиусом Гемма.

«Вот как? – удивилась Герда, выхватив несколько фраз из описания самой свадьбы, – Так «папенька» в ту пору не имел еще баронского титула?»

Дневник следовало внимательно изучить, но, по-видимому, не сегодня.

Хотя Герде и было любопытно, что такого в этом портрете и в этом дневнике, что их пришлось прятать в особом тайнике?

Она поспешно собрала содержимое шкатулки в один из пустых кожаных кошелей, доставшихся ей от матери, и, стараясь не оставлять следов, перепрятала в свою тайную сокровищницу. В стене, за одним из камней – он выпал сам собой, когда Герда пыталась вбить туда колышки для платьев, – находилась ниша, ее собственный тайник, в котором хранились несколько кошельков с золотыми и серебряными монетами, векселя банкирского дома «Горм и сыновья» на семьсот пятьдесят золотых гульденов и подорожная, с которой Герда собиралась когда-нибудь в будущем навсегда удрать из этого дома и из этого города.

Подорожная, выписанная на имя эдле Александры-Валерии ди Чента девятнадцати лет от роду двадцать лет назад в городе Арона, что в Великом герцогстве Горанд, лежала в секретере матери среди прочих бумаг. Год выдачи подделать оказалось совсем несложно: и 1663 год превратился в 1685. Конечно, Герде всего шестнадцать лет, а не девятнадцать или двадцать, но выглядит она достаточно взрослой, чтобы не вызвать подозрений у пограничной стражи…

2

Весь следующий день Герда маялась от тоски и какого-то совершенно незнакомого ей душевного томления. Чего-то ей словно бы не хватало, было нужно, необходимо. Вот только Герда никак не могла взять в толк, что бы это могло быть. Не голод, не жажда и, скорее всего, не страсть.