Тайна проекта «WH»

Несмотря на солидную разницу в возрасте, мы быстро перешли на «ты». Играли в кегли, в пинг-понг, в шахматы. Дискутировали о будущем Германии и прочего мира. Иногда выпивали. Как-то Рудольф, краснея и смущаясь, попросил просветить его в части отечественной литературы.

– Уж не влюбился ли ты? – поинтересовался я. – И твоя девушка начитана более тебя?

– Дело не в этом, – ответил он серьезно. – Я немец и хочу знать о своей стране всё, тем более, что в поэзии, как ни в чём другом, проявляется дух народа.

– Есть ещё музыка, – последовало возражение с моей стороны.

– Только не современная, – сказал Рудольф. – Она теперь повсеместно превратилась в какофонию хронического сексуального голодания. А старую музыку можно при желании послушать в церковных концертах. Здесь ты мне не нужен.

Я прочёл ему десяток популярных лекций по литературе Германии, стараясь подавать материал в националистическом духе. Он слушал с большим вниманием, откинувшись в кресле и полузакрыв глаза. Иногда повторял особенно поразившие его своим смыслом или напевностью строки.

Sie sangen von Lenz und Liebe,

Von selger holdner Zeit,

Von Freiheit, M?nnersw?rde,

Von Treu und Heiligkeit.

(Они пели о весне и о любви, о добром старом времени, о свободе, мужской чести, о верности и святости).

Слушая один из монологов Фауста, Рудольф воскликнул:

– Вот вершина мирового духа! И достичь этой вершины было под стать только германскому гению!

– Значит, ты против сожжения книг? – спросил я.

– Считаю это величайшим варварством, – ответил он.

– Правильно, – согласился с ним я. – Мы должны стать самой просвещённой нацией мира. И не перед силой немецкого оружия, а перед силой германского духа должен склониться мир.

– Мне приходилось слышать Таддена на митингах в период учёбы в Аахене, однако он никогда не говорил ничего подобного, – робко возразил Рудольф.

– Ну… Тебе не говорил, а мне говорил, – отбрил я.

– Ты знаком с ним лично?!

Я многозначительно промолчал.

После этой беседы Буххольц-младший зауважал меня ещё больше. Как-то он сам признался, что испытывает постоянную потребность в общении со мной. Видимо, так оно и было.