Авиатор

Блондинка его просто никогда не слышала.

«Или слышала, но забыла…»

– Ох, извините! Я Ксения Раевская, – представилась женщина и села напротив Лизы. – Спасибо за приглашение, госпожа Браге! Но я, собственно, на минуту. Мы устраиваем сегодня вечеринку… все-таки послезавтра Новый год! Может быть, зайдете на огонек? Ну, просто по-соседски. Мы живем на девятом этаже…

* * *

Сначала думала не ходить. Чужие люди, незнакомая среда, что ей там делать? Но ближе к вечеру, устав от занятий и почувствовав, что впадает в черную меланхолию, Лиза решила, что стоит попробовать.

Сказано – сделано. Вернее, не сразу и не вдруг, но она приняла все-таки душ, накрасила губы и подвела глаза. Подумала немного, играя в «гляделки» со своим отражением, и добавила пудры, чтобы губы казались ярче. Оделась «скромно и со вкусом» – в гарнитур, сшитый по эскизам Нади и в ее же ателье. Гарнитур назывался «Принц осени» и, как ни странно, названию соответствовал.

Спустилась на лифте до девятого этажа, прошла по коридору, ориентируясь на звуки музыки, постучала в дверь и тут же – словно ее специально поджидали – оказалась в объятиях Ксении Раевской. Впрочем, хозяйка быстро сообразила, что ее порыв неуместен, да и не обдуман. Разница в росте оказалась впечатляющей, и Ксения просто уткнулась Лизе лицом в грудь.

– Ох, извините, Лиза! Я такая порывистая! Алексей! – обернулась Ксения, подзывая молодого мужчину приятной наружности. – Пожалуйста, иди сюда, мой друг, я познакомлю тебя с нашей соседкой.

Мужчина подошел, оценил рост Лизы, поднял бровь и неожиданно улыбнулся.

– Алексей Иванович Раевский, – представился он, принимая руку Лизы. – Муж этого неугомонного создания!

– Елизавета Аркадиевна Браге, – ответно улыбнулась Лиза.

По-видимому, ее фамилия показалась Алексею Ивановичу знакомой, но, разумеется, соотнести это имя с реальной женщиной «во плоти» он не смог. Зато смог кто-то другой, и даже не имя, а саму женщину.

– Лиза?! Ты?! – лавируя среди гостей, как штурмовик в зоне ПВО, к ней шел коренастый капитан-лейтенант, на лице которого отражалась неслабая игра чувств. Удивление, надежда, неподдельная радость… Все сразу и в одном флаконе. Одна беда, он Лизу знал, а она его – нет.