Жизни Анны. Мистический роман

– Добрались до Ленинграда, фашисты, – голос пожилой женщины за соседним столиком прервал милую беседу.

Улыбка ушла с лиц молодых людей в одно мгновение. Анна уже собралась что-то возразить старушке, но Франк остановил ее, положив свою огромную ладонь поверх хрупкой кисти девушки.

– Анна, не нужно. Давай пойдем, пожалуйста.

Пожилая женщина в старом бордовом пальто радовалась, что прогнала «фашистов», и, не постеснявшись, взяла с их столика полный заварник чая себе на стол. «Не пропадать ведь добру», – прозвучало в пустом зале тесной пирожковой, куда Франк и Анна больше не заходили.

Почему-то Анна чувствовала вину из-за случившегося в кафе, словно это произошло из-за нее: незнакомая женщина пришла, сказала не очень приятные слова и расстроила Франка. «Может, не стоило приходить в эту пирожковую, где так дешево и куда приходят всякие?», «Может надо было идти в булочную на соседней улице?» – бродячие мысли выносили ей мозг.

Все, что расстраивало Франка, будь это косые взгляды незнакомых людей в кафе или скисшее молоко из магазина, задевало Анну и вызывало у нее сожаление.

Постепенно у Анны выработался комплекс неполноценности и чувство вины за свою страну, не соответствующую ожиданиям Франка и его представлениям о комфорте и качестве жизни. По-иному и быть не могло, когда каждый день слышишь: «а в Германии это так» или «в Германии сделали бы лучше» – самым убийственным стал риторический вопрос: «Почему у вас не могут сделать правильно?!».

Анна старалась поступать и делать все правильно. Написала длинную жалобу в Роспотребнадзор на придомовой магазин за продажу скисшего молока и просроченный сыр, который однажды купил Франк, чем испортил им двоим вечернее настроение. Позвонила в полицию, чтобы приехали за бомжом, который шатался около подъезда.

Незаметно Франк стал для Анны всем, заполнив собой окружающий мир. Более ни для кого не осталось места: ни для родителей, ни для друзей, ни для однокурсников или кого-то еще. Франк не просто стал любовником, другом, преподавателем, он стал объектом постижения. «Мне до него расти и расти», – призналась Анна как-то Маше, за что получила от нее в ответ иронические шуточки.

Больше Анна никогда и ни с кем не говорила о жизни с Франком.

Глава 5.