Тропой зоолога

Пусть все знают, какие бывают в горах детсады без нянек во время брачного периода взрослых козлов!

ЧЕРНАЯ НЕБЛАГОДАРНОСТЬ

Около речки начался невероятно крутой подъем, но азарт охотника упорно погнал меня к вершинам гор. Успешная охота за козлами зависит от того, кто кого увидит первым. Но попробуйте двигаться незаметно, когда маленькие птички чеканы тревожным чоканьем извещают все ущелье об опасности. Они провожают вас за перевал до следующего ущелья и «с рук на руки» передают другим чеканам, которые провожают по своему ущелью дальше.

Под такое чоканье нечего и думать незаметно подобраться к горным козлам.

Последняя пара чеканов осталась внизу. Но тут новый сигнал опасности раздался по склонам гор: это закричали сурки. Целый час под их крики взбираюсь вверх. У меня пока нет никакой надежды увидеть козлов: заранее знаю, что там, выше, тревожно засвистят горные индейки – улары.

Трудно охотиться в открытых горах, когда за тобой все время следит множество глаз.

Наконец тревожные сигналы остались внизу, и я пробираюсь в полной тишине.

Облака то и дело окутывают вершины гор. Здесь, на высоте, держатся старые самцы горных козлов. Поднимаясь всё выше, я внимательно присматривался к обитателям подоблачных высот.

Пушистые звёздочки чудесных горных цветов эдельвейсов виднелись среди камней. Крупные белые бабочки – аполлоны, мелькая красными пятнами на крыльях, порхали на альпийских лугах. По-осеннему грустно цвели незабудки, синие генцианы, аквилегии и другие яркие альпийцы.

Из кустов арчи выпорхнула крошечная фиолетовая расписная синица.

Она посмотрела на меня, наклонив головку, и опять юркнула в чащу арчевника.

Свежие следы крупного барса отпечатались на сырой земле и заставили меня оглянуться по сторонам, хотя я и знал, что барсы не нападают на людей первыми.

Недалеко на камнях показались горные индейки – улары. Одна из птиц нарушила тишину громким свистом, и тотчас за крутым поворотом скалы покатились камешки.

«Козёл!» – догадался я, бросился к скале и осторожно выглянул.

Но козла по ту сторону скалы не было. Я увидел свежий его след и в нём – ещё живую раздавленную кобылку. Насекомое шевелило красными ножками и усиками.

С бьющимся сердцем я стал спускаться вниз, куда уходили следы. Они были хорошо заметны – щебень и камни здесь сменил типец, любимая трава горных козлов. Но, странное дело: козёл, спускаясь, всё время кружился, иногда оставляя на траве клочья шерсти. Значит, он, лёжа на земле, бился, сползая вниз.