Икар 13

– Интересная песня, кто это?

– Гари Ньюман, Are friends electric.

– Иронично, – улыбнулась Зои и, подхватив плащ, направилась к выходу. – Спасибо тебе, сестренка, как всегда встряхнула.

– В случае чего ты знаешь, где меня искать, – подняла руку Тэн в знак прощания.

Последний раз улыбнувшись, Зои скрылась за дверью, оставив бар без посетителей.

– Закругляемся, Неко. Заканчивай наблюдение и закрывай бар.

– Ты посмотри, опять старое жуткое здание, ну почему никто из них не прячется где-нибудь на третьем уровне?

«Сам меня на какой уровень запихнул?» – обижено ответил Шепот.

«Тебе-то какая разница? Почему не говоришь о железе. Столько денег спустил».

«Аргумент», – согласился ассистент.

– У меня нет пропуска на третий уровень, – подал голос Малой, посчитав, что Кич обращается к нему. – Кстати, ты обещал научить делать хотя бы до 1 уровня, а то я выше этого никогда не поднимался.

– Обещал, значит, научу, – коротко ответил Кич, жалея, что открыл рот.

– Что тут интересного? Что-то покупать будем или кого-нибудь ломанем? Это похоже на простой многоквартирник, мы будем ловить инфу по одному из жильцов? Наверное, какой-нибудь тайный сотрудник корпы.

Конец этого блица Кич дослушивал, уже заходя в арку, где скрывался внутренний дворик. Его украшением служило старое высохшее дерево, пара ржавых лавок и мусорные контейнеры, до которых, судя по всему, не добирались уже несколько дней. Сложно было представить, как это место выглядело раньше, но сейчас даже Кич, у которого были убежища на -3 уровне, легко смог бы объяснить причину самоубийства одного из жильцов, если бы тот болтался на засохшем дереве.

Со своей любовью к чужим секретам Кич не отказывал себе даже в мелочах: например, шагая по темным жилым кварталам, заглянуть в освещенное окно, чтобы увидеть, чем живут другие. Пока в один момент он не выработал для себя правило: никаких окон на нижних уровнях, с этими облупившимися стенами, сохнущей одеждой на веревках, которые крест накрест протянуты через всю комнату.

Несмотря на теплый свет этих окон, обстановка несла такой заряд безысходности, от которого Кич потом долго не мог отделаться.