Пятая аллея

Он вспомнил, как старшеклассники в школьной столовой ударили снизу по его тарелке с салатом, а потом сказали: «Какая жалость, ну чтож, жри с пола». При этом все его одноклассники заржали, как будто они на его месте тут же бы дали в морду этим верзилам. Это колючее чувство напомнило о его былой трусости и беспомощности. Но теперь он стал другим. По крайней мере, так считал.

Он приспустил трусы, поднялся на цыпочки, одной рукой открыл холодную воду, а другой пытался контролировать свой напор, чтобы не забрызгать все вокруг.

– Фуф, какое облегчение, словно гора с плеч, жизнь прекрасна – подумал он, опуская плечи и натягивая трусы.

В животе заурчало, и внутри чья-то рука сдавила желудок. Аромат копченой рыбы все еще стоял в доме, есть от него хотелось еще сильнее. Гриль-решетка с остатками рыбы все так и стояла на столе на веранде. Холодная, но, с голодухи, невероятно вкусная. Два кусочка. Он достал из шкафа нарезанный фито-хлеб, снова взял с пола бутыль и резко поднял дно. Цунами устремилось к горлышку и вырвалось наружу.

Лишь одна треть попала туда куда надо, остальная расплескалась. Его ступни с грязными разводами почувствовали небольшой потоп. Он приподнял одну, и посмотрел так, как будто к ней прилипла жвачка. Разлившаяся вода превратилась в светло-коричневое болото. На секунду он вспомнил, как Маша настоятельно рекомендовала ему помыть ноги, а в ответ он сказал ей – окей, – лишь бы она отстала от него, и больше не указывала, что ему делать.

8

Маша вышла из душевой кабины, на голове у нее было полотенце, завернутое в тюрбан, белая футболка с Микки-Маусом, натянута на округлую грудь так, что казалось, вот-вот лопнет, и ярко-красные трусики.

– Это что?! – выражение лица в тот момент у нее было не самое приятное.

– Что опять не то?

– Мудак…

Она махнула на него рукой, как на безнадежного, непроходимого тупицу, и прошла в комнату. Никита вскипел. Он метнулся за ней в комнату, оставляя коричневые следы на светло – сером линолеуме. Развернул за плечо и резко подался головой вперед, как будто хотел разбить ей лицо своим лбом.

– Чо те опять не нравится, я с тобой разговариваю! – завопил он не своим глубинным, чуть охрипшим голосом.

Он сжимал ее хрупкое плечо, осознавая, что при желании может переломить ей ключицу большим пальцем.

– Отпусти, больно —она оглянулась, как будто ожидая, что кто-нибудь обязательно вступится за нее.

– Чо вылупилась?! Я тебе вопрос задал – Ч Т О ОП Я Т ЬН Е Т О? – отчеканил он по слогам.