Вольнодумцы

По большому счёту, гибель подруги, болезнь сестры её возлюбленного никак не влияли на её жизнь. Эмоции? Да. Но эмоции рано или поздно стихают. Когда тебе мало лет, смерть – это только то, что с другими.

Майя попросилась в «чайный дом» погреться. Этот московский особняк почти на пересечении Сретенского бульвара и Мясницкой выделялся праздничным фасадом даже среди пышной московской эклектики.

Пока они пили чай, продавщица растратила все силы, чтобы уговорить их купить каких-нибудь конфет. В конце концов отчаялась и разозлилась…

Нынешний сбор Майиных соратников совсем не походил на предыдущий.

Тогда в читальню ворвалась сама плоть хаоса, суета звуков и движений, неразбериха слов. Артём ещё поразился, сколько шума создаётся не такой уж внушительной группой людей. Сегодня же лица ребят были строги и жесты скупы. Они проходили в его кабинет тихо, здоровались с ним предельно вежливо. Он расположился чуть в стороне, собираясь слушать их внимательно, непредвзято, вникать. Ради Майи. И для того, чтобы определиться, кто есть он, кто есть они, как это всё сочетается и как ему со всем этим быть.

Они облепили его большой стол. Ему показалось, что людей больше, чем в прошлый раз. Никто не решался начать. Все словно чего-то ждали.

В итоге слово взял высокий крепкий парень, выглядевший старше всех

– Сегодня всё не как обычно, – обратился он ко всем. Странно, но голос его дрогнул, что никак не вязалось с его брутальным обликом.

Артём обратил внимание, что на щеке у него царапина, ещё он вспомнил, что в прошлый раз его, по всей видимости, не было, иначе он бы запомнил.

– Сегодня мы собирались обсудить, как нам сформулировать протест в соцсетях, какие создать каналы, чтобы лучше влиять на аудиторию, как избегать банов и прочей дряни. На этом, как вы помните, настаивала Вика. И вот её больше нет с нами… – Каждое предложение он проговаривал так, будто начинал что-то заново, будто предыдущее уже неважно, и его надо зачеркнуть. Перед каждой фразой он неестественно глубоко вздыхал.

 – И всё поменялось, стало непоправимым после её смерти. – Он часто задышал, но вскоре успокоился.

Воцарилась напряжённая тишина. Слова застывали у всех на губах тяжёлой невидимой пеной. Из человеческих пор выделялся страх.

Кто-то обратился к Майе, которая сидела, выпрямив спину, как истукан:

– Майя, ты с ней вместе училась. Есть какие-то сведения?

– Нет. Только то, что смерть насильственная. Об этом уже все знают. – Майя смотрела в одну точку.