Вольнодумцы

Елисеев живо представил, как какая-то мразь приподнимает руку Вики из воды и суетливо тыкает шприцем в вену. Руки у него дрожат, он только что убил девушку. Похоже, новичок. Но следов не оставил. Тоже странность.

Туманов доложил результаты просмотра записей c камеры у подъезда Рахметовых. Он занимался этим почти всю ночь – сейчас нельзя медлить, – глаза его покраснели, а веки налились тяжестью. Каким бы странным это ни выглядело, но камеры не зафиксировали момента, когда Вика входила в подъезд, – ни вчера, ни позавчера.

Елисеева так это поразило, что он попросил Сергея показать ему всё, что тот отсмотрел. Вдруг Туманов от усталости что-то пропустил? Сергей не подал виду, что ему неприятно такое недоверие.

Елисеев собирался пройти в комнату, приспособленную для просмотра, но Туманов сказал, что перебросил записи на флешку. Иван включил компьютер. Камера располагалась так, что не давала чёткого представления о каждом входящем и выходящем, но Вики и никого хоть минимально похожего на неё среди них точно не было.

Но как-то она попала в эту квартиру? Живая или мёртвая? А если мёртвая?

Что ещё в этих записях? Вот Рахметовы возвращаются, входят в подъезд, спокойные, не встревоженные. Через некоторое время вбегают опера из Раменок. Так. Как они открыли дверь с домофоном? Как раз когда они собирались входить, из подъезда кто-то вышел, и они легко проникли внутрь.

– Сергей, давай-ка ещё посмотрим камеры во дворе.

– Их там нет. Я проверил…

– Ну, тогда опрашивай всех, кто мог что-то видеть. Бабушки, дети, ремонтники, жители, любящие посидеть и поглазеть в чужие окна.

– Время потребуется.

– Его нет. Завтра за тобой РГГУ. Оттуда надо выудить что-нибудь полезное для нас.

Карандаши и ручки в стаканчике на столе мечтали, чтобы кто-нибудь их взял. Но Елисеев давно к ним не прикасался.

* * *

После очередного визита к врачу, ради которого пришлось подняться ни свет ни заря, Вера Колесникова отправилась в центр города. Сразу возвращаться домой тяжело. Болезнь быстро приучила к себе, и, чтобы избыть её, требовалось нечто большее, чем просто воля. Ещё требовалось движение, иные энергии, сочетаясь с которыми она дополнила бы свою силу до той, что хватит и для борьбы с недугом, и для осуществления её плана.