Я не люблю убивать

вы точно все здесь россияне?»

И белый парень, и рыжий – быстро кивнули, скорее, от испуга. Игорёк тоже ответил, покачивая утвердительно мясистыми щеками, но вовсе не из страха. Он всегда был отважным и мужиков в старых свитерах совсем не боялся. Храбрость ему помогала по жизни, во многих ситуациях – и в школе, и в армии, и в общении с бригадиром.

Тогда человек в штатском попросил предъявить документы, почему-то не поверив никому из трёх парней.

Игорь передал усатому паспорт.

Человек в штатском деловито кивал, проверяя паспорт и студенческий билет с помощью мобильного устройства. Потом он возвратил документы своим владельцам. Но не прошло и пары секунд, как рыжего взяли под рученьки товарищи в форме и поволокли обратно в направлении второй двери, снова по ступеням – то вверх, то вниз, через длинный, тёмный туннель.

Игорёк остался один. Он хотел было возразить, что собственно, вся работа возлагалась на рыжего и белого, желая непременно покинуть кирпичные казематы. Но Праскурин получил молчаливый отказ усатого, а далее, вместе с коробками, перфоратором и прочим инструментом был доставлен в святая святых коридора неизвестной конторы, которая вовсе не походила на полицейский участок. Хотя в этом таинственном месте работали обычные люди.

Полвзвода офицеров в форме охраняли двери конторы, другие товарищи – носили гражданскую одежду. От всех них не пахло серой, чернилами, порохом или кровью. Женщины работали в бухгалтерии и в отделе кадров. Мужчины в классических костюмах сидели за компьютерами и возились с кипами бумаг. И у всех кто там работал, были свои кабинеты, в которых была мебель и узенькие окна, с деревянными небрежно окрашенными рамами, похожими на бойницы – наверное, построенными сразу после пожара 1812 года.

Оказалось, что в коробках, которые в начале пути помогали тащить белый и рыжий, складировались пронумерованные и скрученные ламели, соответствующие определённым комнатам и размерам окон. Также в специальной кладовке хранились профиля, поворотные стержни, крепежи и другие механизмы – тоже пронумерованные и тоже соответствующие каждой комнате.