Осенний чертопад

Во дворе опять залаяла собака, и лай ее показался деду содержательней разглагольствований зятя. Кроме злобы, в лае прослушивались настороженность и тоска. Дед задумчиво смотрел на улицу сквозь ядовитые испарения, исходившие от слов зятя. Там на улице стучалась шипами в оконную раму ветка шиповника, а вдоль пыльной дороги, сломя голову, мчались куры. Гребешки их стояли дыбом от непонятного им самим возбуждения.

– Ровно ветер начинается, – растерянно произнесла бабка, прервав обидевшегося зятя на самом интересном для него месте.

– Э-э-х! – зять раздраженно махнул рукой, и, доставая из кармана пиджака пачку сигарет, вышел вон из дома.

Дед с бабкой переглянулись, плеснув друг другу в сморщенные долгой жизнью лица лучами застаревшей неизлечимой любви.

– И что это такое с нами? – бабка смутилась, как в молодые годы, и мокрой тряпкой принялась стирать со стола крошки. Ветка шиповника настойчивее застучала по оконной раме. Ветер на улице задрал глупым курам хвосты на такой угол, что даже петуху сделалось стыдно и он отвернулся, а затем поднял налитую кровью головенку к небу.

Дед вышел во двор и, не глядя на нервно курившего зятя, прошел к собаке и, гладя ее косматый загривок, вслед за петухом устремил взгляд к небу. Оно наполнялось зеленоватой тошнотворной мутью, от одного вида которой у деда начала кружиться голова. Таинственная неприятная зелень сделала небо пугающе пустым и далеким. Совершенно неожиданно у деда мелькнула шальная мысль о том, как долго и невыносимо страшно было бы падать из этого неба на землю.

Зять бросил окурок за забор и сплюнул желтой слюной, заполнив пространство вокруг зрачков новой порцией душевного мрака.

– Завтра, возможно, выпадет снег, – отдавая дань памяти умершей дочери, дед старался открыто никогда не ссориться с зятем и всегда первым заводил разговор, когда затянувшееся молчание создавало неприятную напряженность.

– Да вы что, папа?! Какой снег в сентябре?! В крайнем случае – град.

Дед беспомощно развел руками, словно расписался перед зятем в собственной глупости. Зять удовлетворенно хмыкнул и отправился в дом – лечь на диван и, надувшись спесью, читать там неведомую ни деду, ни бабке книгу.

Куры спрятались от ветра за высокой поленницей, сбились там в кучу и угрюмо подкудахтывали меж собой.