Василиса и наследие Атона

Каждому я даю по уникальному нотному свистку, чтобы оперативно определять, где кто находится. Мой свисток – До, Тимур берет свисток Ре, Карим бери Ми, Игорь твой свисток Фа, Александр – Соль, Иван – Ля, свисток Си для проводника.

Лаврентий Евгеньевич подхватил со стола небольшую стопку:

– Теперь разбирайте журналы фиксации наблюдений и картографии. Один журнал на двоих человек. Компасы, так понимаю, есть у каждого? – он оглядел ребят, все согласно кивнули. – Вот три набора секстантов: будьте аккуратны, они хрупкие и достать другой в этих местах будет проблематично!

Дополнив последние слова суровым взглядом, он вскинул руку:

– Давайте сверим часы: на моих 7:12.

Все повторили жест доцента.

Из имеющихся материалов в распоряжении группы были, в основном, дореволюционные карты с прежними названиями.

– Какое название интересное, Чаронда. Как будто что?то мистическое, – заметил Тимур, склонившись над одной из карт.

Лаврентий Евгеньевич ответил ему:

– На Руси через Воже проходил судоходный торговый путь. С изменением торговых путей этот населённый пункт практически обезлюдел. Известно, что туда ссылали женщин с якобы паранормальными способностями. Страхов и заблуждений много было в те темные времена, хорошо что сейчас в век промышленного прогресса люди руководствуются наукой, а не суевериями.

В это время исследователи услышали, как на второй этаж кто?то поднимается.

– Здравствуйте, друзья, я от Зинаиды Павловны, брат её, – громко приветствовал команду учёных высокий мускулистый мужчина с белоснежной бородой и голубыми глазами. Он протянул руку руководителю: – Меня зовут Анастасий.

Лаврентий Евгеньевич тоже представился и представил всех присутствующих.

– А вот и богатырь сказочный! – воскликнул Иван, потирая ладонь после знакомства.

Взгляды Лаврентия Евгеньевича и Анастасия встретились, и им как будто сразу все стало ясно друг о друге.

– Воевал? – уверенно спросил Лаврентий Евгеньевич.

– Да, Украинский фронт, освобождали Краков и Освенцим.

Тут у всех по коже пробежал холодок от этих слов, а у ветеранов, как они не пытались скрыть волнение, глаза наполнились болью и горечью.