Василиса и наследие Атона

– Постойте, пожалуйста, я ничего не знаю, скажите хоть что?нибудь!

Было видно, что медсестре неловко, но она тихонько шепнула:

– Роды проходят тяжело… Вам нужно быть готовым ко всему.

Она быстро ушла, оставив Лаврентия Евгеньевича одного. Уже в пустоту он спросил:

– Неужели ничего нельзя сделать?

Как только он это произнес, сразу в голове промелькнули странные слова Анастасия, когда тот давал ему фляжку с водой. Его как молнией ударило. Вот для чего этот дар, для чего его торопили в Ленинград! Лаврентий Евгеньевич вспомнил, как из рюкзака ему под ноги выпала фляжка, но он оставил её дома.

Водителю он сказал:

– Вопрос жизни и смерти, заплачу, сколько скажешь! – и, назвав адрес, добавил. – Очень быстро надо доехать и вернуться сюда же!

Таксист, поняв, что всё серьёзно, без лишних слов сорвался с места.

Вбежав в квартиру, Лаврентий Евгеньевич схватил фляжку и быстро вернулся в машину:

– Давай обратно, поднажми! – и они так же быстро поехали назад.

В больнице Лаврентий Евгеньевич выяснил, что Тамаре сделали кесарево сечение. Он допытался, где находится операционная и направился прямо туда.

Врач, делавший операцию, сообщил, что ребёнка удалось спасти. Мальчик вполне крепок и здоров, учитывая обстоятельства, но увидеть его нельзя. У Лаврентия Евгеньевича отлегло было от сердца, но врач с сожалением продолжил:

– Состояние вашей супруги очень тяжёлое, она потеряла много крови и до сих пор не пришла в себя, её состояние близко к коме, и мы не можем дать однозначного прогноза по его изменению.

Для Лаврентия Евгеньевича эти слова показались самым страшным, что он слышал в жизни. Он спросил:

– Могу ли я её увидеть? Мне очень нужно к ней попасть!

– Да, конечно, только ненадолго. Медсестра выдаст вам халат и бахилы. – Врач, видя состояние отчаявшегося мужа, не стал препятствовать его визиту – кто знает, как изменится ситуация.

Лаврентий Евгеньевич осторожно вошёл в палату и прикрыл за собой дверь. Тамара лежала на узкой кровати тоненькая, как тростинка. Она была как будто прозрачная, дышала еле заметно, пальцы её побелели. Она не отзывалась и никак не реагировала на слова и прикосновения. Увидев, в каком состоянии жена, Кулеш понял, что ей поможет только чудо.