В тени креста

Ух строптивы они, да своевольны. И как прикажешь с этим быть? Что же мне на монастырщину войско слать? В осаду садиться? Э нет, боярин, тут надоть как-то по-иному. – Князь-воевода помотал головой, как бы оправдывая своё бессилие, и из-под лобья посмотрел с досадой на боярина, ему явно была неприятна эта тема.

– А по-иному…, – Ласкарёв хлопнул себя по колену, – …по-иному, придётся мне в монастыре самому всё проверить.

– Это как же? – тяжело задышал князь, не скрывая недовольства.

– Да уж найду способ, – хитро подмигнул грек.

 – А может, ты человека укажешь, кой за монастырские стены вхож?

– Ну…, – воевода Бельский задумался, почесал бороду. Покривился и изрёк: – Есть такой человек, токмо я ему ноне не указ, – то Фома Кусков, ранее у меня в приказчиках хаживал, а как жёнка в прошлую зиму богу душу отдала – ушёл в монастырь. Так там и живёт, хотя и без должного пострига, но сей муж при уме и со сноровкой. В монастыре он большим хозяйством ведает. Как найти его, я тебе обскажу, коли с ним договоришься, то большая удача.

– Что ж, спасибо тебе, княже, – сказал Илья Ласкарёв. – А еще попрошу я тебя послать человека в Новагород, к архиепископу Геннадию, с ним передам я два письма, одно самому святейшему, второе отцу моему.

– Ой-ли! И боярин Фёдор в Новагороде? Хм… знать действительно великие дела затеваются. Что ж, посланца найдём.

Разговор в палатке воеводы продолжался еще долго.

* * *

Выйдя от князя, Щавей Скряба оглянулся на подручных воеводы, что застыли у входа в шатёр, лица их были сумрачны.

Один только ближник князя – чернобородый Яков приветливо махнул рукой, указывая в сторону большого костра.

Щавей проковылял в указанную сторону и бухнулся на войлочную подстилку, возле сваленных в кучу сёдел. Сотник закашлялся – резкая боль в груди заставила его вскрикнуть. Неспешной походкой приблизился и Яков, молча расстегнул поддоспешник Щавея и задрал рубаху. Пока он рассматривал и ощупывал багрово-чёрное пятно на груди боярина, сам Щавей невольно всмотрелся в лицо Якова.

Он не раз видел его подле воеводы, но так близко впервые. В отблесках костра казалось, что его жгуче-цыганские глаза смотрят как-то по-особенному, а розовые оспины на бледном лице совсем терялись в его чёрной курчавой бороде.

– Жить будешь боярин, – закончил осмотр Яков, – токмо, замотать тебя надо вокруг тулова потуже, и спать две седмицы придётся не вытягиваясь.