В тени креста

– Тогда к чему ты завёл нынче этот разговор? – грозно сверкнула глазами боярыня.

Дьяк отпрянул от неё и заулыбался, чуть помешкав, он приблизился почти вплотную к боярыне и перешёл почти на шепот.

– Я примечаю, что терпение не одна из твоих добродетелей, сразу к делу желаешь? Ну, так пусть, это даже лучше. Я вот что подумал…, – дьяк на мгновение замолчал, собираясь с мыслями, – …ты же почитай совсем одна, ни друзей у тебя, ни родни, никого на Москве из ближних, вишь, даже в церкву сходить и то не с кем, сама говоришь, что токмо службой живёшь.

– Тебе-то какая об этом печаль? – в полный голос спросила Мирослава, она начала злиться.

– Да я ж с добром, вроде как дружбу предлагаю, – посерьёзнел Курицын.

– Спасибо дьяк, облагодетельствовал, – процедила сквозь зубы боярыня, – опосля твоих россказней и глумных намёков, самое время говорить о дружбе.

– Ну, коли не о дружбе, так может о взаимной выгоде, – быстро прошептал и лукаво ухмыльнулся Фёдор Курицын, – только подумай, сколь много ты могла бы обресть ещё, ведь, кабы наш государь мог заранее узнавать, что за задумки у его женки, сие было бы им оценено.

– А сказывать государю об этих задумках будешь, конечно, ты? – чуть склонила голову Мирослава.

– Ну, поначалу-то так, а опосля, когда в доверие войдёшь, сможешь и сама, чай не спужаешься? – дьяк лукаво подмигнул боярыне, ему показалось, что он ухватил нужное направление разговора. «Вон-чё, к государю прямую дорогу хочешь, айда боярыня», – пронеслось у него в голове.

– Я-то не спужаюсь, да токмо так разумею, ежели государю потребно, он меня и сам призовёт, а не через тебя вопрошать будет, и ещё я думаю, что негоже мне за своей государыней соглядатой быть, – твёрдо отрезала боярыня.

– Фу-ты, глупая баба…, – сдерживая нахлынувшее раздражение, нервно сказал Курицын, у него от разговора с боярыней даже разболелась голова, и он с трудом владел собой.