Оксюморон

Продавать её поздновато, да и жалко. Столько лет вместе. Лучше уж совершу поступок благородный. Тебе хоть под открытым небом не ночевать. Ну так как, хочешь мой “Мерсик”?

– Хочу, – ответил я – ожидая чего-нибудь вроде,” А больше ты ничего не хочешь”.

– Ну не совсем даром, – Василий широко и добродушно улыбнулся, – раз подраться не судьба так давай на руках поборемся.

Он вытащил из кармана брелок в форме весёлого клоуна сквозь красный нос которого было продето кольцо. На кольце висели ключи.

– Ты победишь – ключи твои, я выиграю – провожать тебе меня до дому.

Мне моя ставка показалась приемлемой. Кроме того, я вдруг почувствовал, уж не знаю, что тому было причиной, выпитое спиртное или ещё что, как во мне просыпается уже было уснувший навеки спортивный интерес.

«Да что он в самом деле о себе думает? – размышлял я закатывая рукав, – что я с поддатым мужиком не справлюсь.

Вскоре мы уже посапывая от напряжения сражались друг с другом. Скажу коротко –победил я.

– Права то надеюсь успел прихватить из дому? – произнёс Василий, когда ключи уже были у меня в руках.

Я кивнул, права у меня были с собой.

– Тогда вот тебе адрес двора, в котором он стоит – с этими словами он вытащил из кармана рубашки блокнот и ручку и написал адрес.

Я отметил, что адрес написал он ровным аккуратным почерком, что для пьяного выглядело несколько странно.

– Не стоит тебе сейчас перебирать с водкой, Алексей – сказал Василий – возможно в вине и кроется истина, но в водке особенно в большом количестве, могут скрываться только неприятности. Не гоже злоупотреблять спиртным в твоём положении. Хотя справедливости ради стоит заметить – а в каком положении оно гоже?

Я кивнул в ответ про себя соглашаясь с этой в высшей степени справедливой сентенцией.

– А я вот накачу, пожалуй, ещё – сказал Василий – мне терять уже нечего. С этими словами он взял бутылку наполнил рюмку затем без всякой паузы залпом осушил её.

После, вытащив из пачки очередную сигарету он закурил, глядя на то как я расправляюсь с очередным бутербродом с копчёной колбасой. Помолчав какое-то время, он произнёс,

– Слушай, Лёшик, ты веришь в загробную жизнь?

В каком смысле, не понял я.