Оксюморон

Я решил действовать по второму сценарию.

– Как талисман команды, нарочито смиренно ответил я.

– Какой команды? – удивилась Лена посмотрев на меня.

– Той, что забивает миллиардные голы в ворота швейцарских сейфов – пробурчал я вставая из-за стола и направляясь к холодильнику.

– Он тебе что, не нравиться?

Я пошёл на попятную и сделать попытку помириться.

– Да нет, Леночка,– сказал я, остановившись на пол пути к холодильнику – как человек он мне скорее всего даже понравился бы если бы нас кто-нибудь друг другу представил, но как политик… – я посмотрел на неё не зная, как сделать переход к сути более мягким, но решил действовать на пролом.

– Что как политик?– спросила моя супруга, нахмурив брови, при этом сложив руки на груди.

– Извини дорогая – сказал я с улыбкой – но мне хотелось бы чтобы граждане этой страны и ты в том числе, я подошёл к ней и взял её руку, до этого лежащую на столе и поцеловал её, к нему относились правильно.

– Интересно что в твоём понимании значит относится правильно? – пробурчала Ленка, надменно вздёрнув свой аккуратненький носик.

– А относится правильно, в моём понимании, значит, относится к нему как к менеджеру, призванному блюсти и отстаивать повсеместно и ежесекундно интересы своего народа наши с тобой, в том числе интересы. Но сдаётся мне, что пока он нас использует больше чем мы его. Уж больно часто он для занятого человека мелькает в кадре, ты не находишь? Она пожала плечами, но было видно, что мой вопрос поставил её в затруднение.

– Много ты понимаешь! – огрызнулась Ленка.

А потом после всё утро демонстративно не разговаривала со мной. Мне показалось, что очередной конфликт был спущен на тормозах.

Но, как известно, у любого ”НО”, есть своя “Н” и есть своя “О”. Под пеплом костра, так и не превратившегося в то утро в пожарище оказался-таки подлый уголёк, из тех, которые превращают в ненужный хлам все девяносто девять и девять десятых приложенных усилий.

– Нормальный мужик давно бы уже починил, – громко отчитывала меня Ленка, когда промучившись с краном несколько минут была вынуждена призвать меня на помощь.

Я ответил ей как можно более непринуждённо, что возможно нормальный мужик и починил бы, потому, что я, как не нормальный, порывался сделать это добрых раз сто.