Пират. Океанский странник

Эта партия избранных». Алина не успела дослушать, что они скажут о ней, так как из класса вышла председатель комиссии – бывшая прима Мариинки. Она объявила решение. Все напряглись, внимательно слушая.

– Члены приемной комиссии пришли к выводу, что лучшей была Рамазанова…

Из глаз Алины брызнули слезы. Но следующие слова председателя вселили в нее надежду: «Еще не все потеряно!»

– …Однако, учитывая, что выступление всех трех участниц оказалось чрезвычайно качественным, мы решили на этот раз увеличить квоту приема на стажировку еще на одно место.

И решили отдать его… нашей французской гостье Женевьев Лазаро. Поздравляю вас, девушки…

Алина медленно дошла до конца улицы Росси, миновала арку, и села на скамейку в маленьком сквере напротив набережной Фонтанки. Стоял один из последних погожих летних дней, а проходившие мимо люди наслаждались лучами ласкового августовского солнца. Алина закрыла лицо ладонями, несколько раз тихонько всхлипнула и разрыдалась. Вдруг она почувствовала, как кто-то осторожно положил ей руку на плечо.

Она открыла глаза и увидела Феликса Дутова. На его лице отражались грусть и сочувствие.

– Ты была лучшей, девочка. Это все видели. Но… понимаешь… наверху есть мнение о привлечении большего числа «национальных кадров». К тому же Гюля Рамазанова – одна из дочерей Муртазы Рамазанова – первого секретаря башкирского Комитета Комсомола. Нам просто спустили разнарядку на нее. Ну, а француженку… ее мы не могли не принять по договору об обмене опытом между нашими школами.

Кроме того, она действительно талантливая танцовщица. Но позволь мне что-нибудь сделать для тебя. Хочешь, я поговорю со своим знакомым – балетмейстером самодеятельного театра при Кировском заводе? Ты могла бы, одновременно с работой или учебой, танцевать в их…

– Спасибо. – «Кировский завод и Кировский театр» – Алина усмехнулась сквозь слезы и встала. – Мне нужно ехать на вокзал за билетами. Я еще хочу успеть подать документы в Череповецкий педагогический институт.

Глядя вслед уходившей навсегда девушке, Феликс Дутов думал о том, как несправедлива жизнь. При другом раскладе из нее могла бы получиться настоящая звезда, а он оказался бы скульптором, который ее вылепил. Жаль!.. Одно утешало – ему, как ведущему мужской класс, не придется возиться с той бездарной нацменкой.

«Написала родителям, похвасталась – дура!» – ругала себя Алина, укладывая вещи в чемодан. Она купила билет до Череповца на дневной поезд.