Пират. Океанский странник

– Зачем ты это сделал?! – Она отстранилась и с тревогой посмотрела ему в глаза. – Что с ним?

Он усмехнулся:

– Да так, жить будет…

Мальчик хотел добавить еще что-то, но его прервал мощный луч света, ударивший в спину. Они обернулись. Прямо по бездорожью со стороны города к ним приближался видавший виды милицейский «газик». Машину нещадно трясло на неровностях, местами подбрасывало и кренило то влево, то вправо. Наконец она в последний раз натужно взревела старым изношенным двигателем и остановилась. Из «газика» вышли двое мужчин.

Одного из них и мальчик, и девочка знали. Это был местный участковый дядя Саша – старшина Кривошонок, за свой маленький рост, тучную комплекцию и фамилию получивший прозвище «Кривобок». Второго – молодого худощавого мужчину в штатском они видели впервые.

– Вот, значит, ты где, Перепрышкин, – пробасил Кривошонок, подойдя к мальчику и хватая его за рукав. – А мы тебя обыскались. Ну что ж, Леня, садись в машину. А ты, – он строго взглянул на девочку, – топай домой. Слышала, что вышло постановление, по которому подростков, появляющихся без сопровождения взрослых после девяти вечера, приказано забирать?.

.

– До завтра, – успел сказать мальчик своей возлюбленной. Участковый втолкнул его на заднее сиденье и «газик» двинулся в обратном направлении, снова трясясь и подпрыгивая на ухабах.

В этом маленьком городке все находилось рядом. И исполком, и автобусная станция, и райотдел милиции, который разместился в побеленном трехэтажном здании начала века. Леню провели в кабинет участкового на первом этаже.

– Садись на тот стул, – указал Кривошонок на стоявший в углу примитивно обставленной каморки табурет. – Итак, догадываешься, почему мы тебя взяли? То-то! Теперь с тобой не я буду разговаривать, а товарищ Рагузин – следователь райотдела! – Старшина взглянул на своего молодого спутника, предоставляя ему инициативу.

– Меня, Леонид, зовут Игорь Петрович, – сказал тот, усевшись за стол и раскрывая папку с бумагами. – Вчера к нам поступило заявление от преподавателя хореографии в вашем городском Доме Культуры товарища Зарицкого.

Он утверждает, что подвергся жестокому избиению. И, что характерно, утверждает, что избил его именно ты. Что скажешь?

Леня в негодовании привстал:

– Вот сволочь! Это же он подкатывал к моей девчонке! Я его сколько раз предупреждал. Дядя Саша, вы же знаете!..

– Значит ты не отрицаешь слова Зарицкого, – бесстрастным голосом констатировал Рагузин, записывая что-то в протокол.