Возмездие Приста

Он вошёл в холл медленным, но уверенным шагом, чувствуя себя непринуждённым, с мыслями о том, что полиции, наверняка, снова потребуется его помощь. Это его безумно радовало и одновременно напрягало. С одной стороны ты делаешь доброе дело, с другой – награда, которую получаешь за работу от Скотланд-ярда, настолько мала, что иногда хочется спустить инспектора с лестницы хорошим пинком. Поэтому Прист работал сам на себя и не хотел связывать себя с ничтожным полицейским жалованием, он был частным детективом.

– О, мистер Прист! Слава Всевышнему, что вы оказались дома! – бледное лицо инспектора начало постепенно краснеть.

Он вытер платком, проступившую на лбу, испарину.

– Вам повезло застать меня дома, сэр, я уже собирался уходить. Утром подвернулось одно стоящее дельце – Кристофер соврал и решил набить цену, манипулируя возбуждённым состоянием бедного Стивенса, который, как показалось, находился в отчаянии, – Что случилось? Расскажите.

– С-сегодня ночью мы обнаружили тело – заикаясь, начал рассказ взбудораженный детектив, а Прист уже заскучал.

– Вы не против, если мы продолжим разговор по пути? Прошу вас, мистер Прист. У нас мало времени – он взглянул на часы, стоявшие в гостиной комнате на каминной полке.

Молодой сыщик пожал плечами:

– Ладно. Я только переоденусь, возьму кое-какие вещи, и мы пойдём.

– Прихватите пальто, сэр – настойчиво посоветовал инспектор, скрывшемуся за ширмой хозяину дома.

Войдя в свой кабинет, Кристофер достал из выдвижного шкафчика письменного стола набор отмычек, а также револьвер – Webley – 455, Mark 1, 38 калибра, с ёмкостью барабана в шесть патронов, стволом длиной 4 дюйма, с рукояткой в форме "птичьей головы", ударно-спусковым механизм двойного действия, рамкой, "переламывающейся" в нижней передней части.

Этот револьвер никогда не подводил своего хозяина. При "переламывании" рамки автоматически включался экстрактор, одновременно выдвигавший из барабана стрелянные гильзы, что позволяло быстро перезаряжать оружие.

Затем он ссыпал в карман мелочь с пыльной столешницы, заваленной бумагой, перьями и разными справочниками, и бросил печальный взгляд на фотографический снимок покойной жены, стоящий в серебряной рамочке среди этого хаоса, как островок, напоминающий о другой, прошлой жизни.

Женщина, запечатлённая на снимке, обладала неземной, ослепительной красотой и одновременно скромностью, большими глазами, полными добра и ласки, любви и надежды. Она будто светилась изнутри и испускала тепло.