Куликово поле

Понял ли он то, что хотел сказать Великий князь? Понял ли он, что боярство уже начало дряхлеть, и он, Дмитрий, это видит? Понял ли он, что сейчас, да и потом, дряхлое боярство никому не нужно? И не только боярство!

– А с князьями всё обстоит ещё жёстче! Имея земли, закреплённые за ними и передаваемые по наследству, они служат зачастую лишь на словах. Постоянно что-то требуя для себя, на правах «малого» и «слабого». Но ничего при этом не давая. Ну и что, что ты связан крёстным целованием! Не хочешь участвовать в походе – повод найдёшь! И я ничего не могу здесь сделать.

А если мне вдруг что-то от него потребуется помимо войска… О, сколько будет крика. И недовольство. И мятеж. А то и измена.

Дмитрий говорил с жаром, всё быстрее и быстрее, при этом постепенно понижая голос, как будто боясь, что его могут подслушать.

– Нет, не старинные порядки, а покорное, безропотное и, что самое главное – беспрекословное послушание, как в Орде, – вот чего я хочу! Понимаешь? Как этого добиться? Ну уж не тем, чтобы окружить себя дружественными князьями! А вот если окружить себя служебными князьями – князьями, чьи земли достались им не по наследству, а даны мною во временное пользование, в уплату за службу.

Я дам ему СВОЮ землю по месту его службы – поместье, а он служит мне так, как мне нужно. Если он хороший воин – нанимай дружину, обучи и снаряди её на деньги, полученные с МОЕЙ земли. Умеешь грамотно управлять – это тоже служба. И служба, возможно, более трудная. Махать мечом любой дурак может, а управлять нет.

Почему-то перед глазами у Дмитрия встал образ Захария Тютчева. Как он там, у Мамая? Жив ли? Дмитрий закрыл глаза и встряхнул головой. Образ исчез.

– Служа мне, они в качестве платы будут получать доходы с данных мной им поместий. Ты понимаешь? Это принципиальный вопрос! Давать им землю не в качестве награды за службу, не навсегда, а на время, на период их службы мне, для того, чтобы они имели саму возможность мне служить!

Дмитрий продолжал внимательно смотреть в лицо Сергия.

Понимает ли старец то, о чём он говорит? Да, понимает…

– Возьмём литовского князя Дмитрия Ольгердовича. Я дал ему свой личный город Переяславль-Залесский, доход с которого идёт лично ему за то, чтобы он со всей своей дружиной нёс службу в моих войсках. Этот город мой. Войско его. Но он сам на службе у меня. И подчиняется мне. Не силой клятвы, не словом. А золотом. А золото весит тяжелее слова! Если он вдруг пойдёт против меня, горожане его не поддержат.