Куликово поле

Я не знаю, сколько из них вернулось домой – одни говорят каждый второй, другие – каждый десятый. Но разгром Бегича сильно подорвал силы Мамая. Настолько сильно, что, покарав Рязань за действия князя Пронского, он не осмелился тогда напасть на Москву. И вот сейчас он накопил достаточно сил для мести. Безусловно, с политической точки зрения ему нужно с тобой замириться. Но с другой стороны, если твоя Залеская Орда будет уничтожена, он лично не слишком много потеряет в силе, но приобретёт всеобщее уважение и почёт, а также личное удовлетворение, привязав твою голову к седлу своего коня, или насадив её на конец своей пики.

Дмитрий на мгновение задумался. Окинув взором окружающих, он обратился к своему ближайшему другу из дворовых – Михаилу Бренку:

– Зови воевод всех сюда, сейчас же. Большая их часть здесь, да и Владимир здесь, так что нет необходимости ждать до утра, здесь совет держать будем. Промедление смерти подобно!

Михаил тут же исчез.

– Что делать будем? – обратился Дмитрий к брату.

Владимир Андреевич, который на четыре года моложе Дмитрия, только пожал плечами.

– А Олег нам поможет? – обратился он к гонцу.

– У меня нет на этот счёт никаких определённых указаний от моего господина. – смиренно склонив голову, как бы извиняясь сказал гонец. – Но раз великий князь Рязанский послал меня предупредить Вас о надвигающейся опасности, разве это не является доказательством?

– Великий князь Рязанский Олег женат на сестре Ягайло и поддерживает с ним крайне дружественные отношения, и в настоящий момент связан с ним крёстным целованием, признавая старшинство Литвы.

Посол лишь развёл руками. Уточнять, что и князь Владимир Андреевич также женат на сестре Ягайло, он не стал. В конце концов, Владимир не великий князь, хотя и будет им, в случае смерти Дмитрия. А пока что он лишь подчинённый, связанный крёстным целованием со своим двоюродным братом. И поступает так, как ему прикажет Дмитрий.

И именно это хотят слышать в Москве. Но именно на этот вопрос гонец не может дать ответа. В конце концов, великий князь рязанский Олег не счёл нужным отчитываться перед послом, и выкладывать ему все свои мысли, думы и планы. И потому посол не имеет права говорить больше, чем ему доверено. Тем более выдавать свои мысли за мысли великого князя.