Быть войне! Русы против гуннов

На него уставились несколько пар глаз, ждут решения. Наконец он крякнул, махнул рукой, коротко кивнул посыльным, кряхтит, переминается с боку на бок. Раб с готовностью поправляет помятые толстым задом подушки, разминает затекшую спину купца.

Посыльные радостно гикнули, пришпорили коней, едва не врезались в людской поток у поднимающегося к воротам раскатанного телегами тракта.

– Вот ведь как. Даже в отдых прибыль не упустит, – сквозь сладкую дрему услышал Йошт.

– А на то он и купец, чтоб о прибытке заботиться.

Кнут всадника рассек воздух, плеть звонко щелкнула возле широкой спины рослого детины, тот отскочил в сторону, копыта звонко выбивают дорожную пыль. За всадником неспешно едет воевода, глядит поверх голов. За ним раскачиваясь ползет купеческий фургон, слышны щелчки погонщиков. Крестьяне и ремесленный люд уступает дорогу к воротам, с почтением клонят головы, глаза скользят по материи заморского фургона. На алом полотне застыли птицы без перьев с большими головами, свирепые драконы с длиннющими усами.

В град Треполь велено никого не пускать. Назначенный вместо воеводы старшина словно огрел огромной грязной палкой меж ушей – из лагеря ни ногой! – завтра на рассвете в путь, воевода обещал всех пересчитать по головам. Кого не досчитается, высечет прилюдно. Воеводу знали как облупленного – слово сдержит.

Наемники разбрелись кто куда, лица злые, недовольные. Один за одним в долине зажигаются костры, в нос бьет вкусный запах жареного мяса.

Йошт оторвался от палочки, внимательно рассматривает – свистулька не выходит, – недовольно цокнул, костер с жадностью поглотил деревяшку.

Венед окинул взором утонувшую в темноте поляну: яркими точками горят костры, волы заботливо накрыты рогожей, громко посапывают, слышится тихое ржание пасущихся у реки коней. Но взгляд как заговоренный косится на стены Треполья, на высокие поверхи боярских теремов. От городских улочек вкусно несет хлебным духом, острый запах дубилен вперемешку с кисловатой гарью кузниц приятно щекочет ноздри.

Седобородый ветеран долго перемешивает обереги в кожаном мешочке, достает по одному, бросает на землю. Третий раз кряду выпадает одно и то же: сокол, меч, огонь. Ждет впереди сеча страшная…

– Смык, да брось ты эти деревяшки! Давай лучше кости перекинем, – предложил долговязый. На него зашикали.

– Я вот и бросаю… Недобрые знаки, недобрые… – задумчиво произнес ветеран, бросил еще раз.