Истины нет. Том 2

Грюон продолжал идти, пока впереди не замелькала белая гладь. Но не само пятно приковывало его внимание, а фигуры людей в нем. Они расплывались в ярком свете, и трудно было понять, сколько их и как они выглядят. Но то, что это были люди, кардинал не сомневался. Он медленно подходил все ближе незамеченным, и вскоре смог насчитать три человеческие фигуры и коня. Наверное, пятно слепило не только его самого, но и находящихся в нем: только этим можно было объяснить, что на него до сих пор не обратили внимания.

– Приветствую вас, братья!

И тут свет угас. Солнце скрылось за набежавшей черной волной, и пятно померкло. Кардинал вздрогнул, сразу поняв, кто стоит перед ним. Его сердце от волнения зачастило, а губы мгновенно пересохли. Ходящий осклабился, но из-за ран на лице это выглядело жутким оскалом. Кйорт выставил перед собой аарк и ледяным голосом сказал:

– Дальше ни шагу, пресвитер.

Охрана кардинала, Арлазар и Ратибор выхватили оружие, но бросаться в бой не спешили, недоуменно смотря на происходящее.

– Порвешь швы, – добавил Кйорт, опуская аарк, и засовывая в найденные ножны арре, – место еще не заглушено.

– Полно, сын мой, – кардинал примирительно развел руки, быстро овладев собой. – Право же, мы не с того начали наше знакомство. Меня зовут Грюон, я кардинал святой церкви Прощающего Грехи и Девы Небесной.

Ходящий напрягся, глаза стали щелочками.

– Да, я знаю, кто ты. Отец Волдорт указал, где тебя искать.

– Где он? – сквозь зубы процедил йерро.

– Он в полном порядке. Вместе с отрядом, – кардинал указал за спину и с жаром продолжил: – Это он указал мне, что ты будешь здесь, что ты попробуешь предотвратить трагедию и оттого, успеем ли мы, зависит, преуспеешь ли ты. Мы гнали без остановок несколько дней, но, как я вижу, все равно не успели.

– Волдорт выдал меня пресвитеру? – недоверие на располосованном лице превратилось в дикую смесь горечи и гнева.

– Конечно. Ведь мы делаем общее дело. Да он вскоре и сам прибудет, и ты сможешь обо всем его расспросить.

Кардинал непринужденно улыбался. Добрые глаза выражали искреннюю озабоченность и печаль.

– Я могу помочь тебе. Дело в том, что труды Остэлиса, которые ты ищешь, давным-давно перевезены в другое место.