Отражение мертвой любви

Закончив институт, Бьерн пришел работать в фирму отца, которая к тому времени насчитывала несколько тысяч сотрудников в двух странах. Вопрос касательно финансового положения отпал сам собой. Глядя на него, я думал: «Вот это повезло», но как только он говорил об отце, его голос начинал дрожать, и я понимал, что все-таки есть в этой истории куча подводных камней, и вспоминать о них Бьерн не хочет. Да я и не настаивал.

– А как твои родители? – спросил он.

Сперва я немного опешил. Все кто так или иначе со мной знаком, знают, что для меня это самая больная тема и касаться ее лучше не стоит.

Открыв окно, ловя потоки прохладного воздуха на лице, я отвернулся и уставился в сторону лишь бы не встречаться с ним взглядом. В уголках глаз появилась влага и, увидев, что он отвлекся на дорогу, я вытер лицо рукавом кофты Бьерна. После наших танцев под дождем он достал одежду из багажника, и мы переоделись.

– Больная тема? Понимаю, – он размял шею, от чего послышался хруст. – Понимаю, дружище. Кстати! – воскликнул Бьерн, показывая на здания метрах в трех ста перед нами. – Мы почти приехали. Скоро будешь как новенький.

Сначала я не понял, на что он намекает, но подъехав ближе я увидел, что мы прибыли в больничный городок, о котором я ни разу не слышал.

– Как я уже говорил, сначала мы починим сломанное!

– Ты говоришь так, будто я какой-то робот и меня нужно отремонтировать.

– А ты в этом сомневаешься? – Бьерн серьезно посмотрел мне в лицо. – Ты такой же, как и эта развалюха, – обведя рукой салон машины, он продолжил: – Просто намного сложнее и со своей спецификой. Люди изобрели огромное количество сложнейших механизмов, однако тело человека, по сравнению с ними, стоит на гораздо более высоком уровне развития. Но оно тоже механизм, со своими правилами и требованиями к его содержанию.

Что ж, спорить с таким высказыванием было бессмысленно, и вступать в дальнейшую дискуссию я не стал. Подъехав к закрытой ограде, Бьерн нажал на клаксон и через минуту к нам подбежал охранник. После пары слов он вернулся в свою кабинку и ворота медленно открылись перед бампером «Мерседеса». Я увидел внутренний двор, украшенный зеленым газоном, скамейками и парой мелких фонтанов. Все это выглядело очень дорого.