Исповедь последней слезы

Загрузив вещи в машину, Лена встала передо мной, и на ее глазах проскользнуло маленькое, едва различимое подобие слезы. Старшая сестра есть старшая сестра, все у кого она есть знают, что это такое. Бесконечный напряг длиною во всю твою жизнь. И вот, наступил момент, когда этот груз должен упасть с плеч, но без него я не чувствую себя свободным! Нет ощущения полета. Есть лишь давящая на голову пустота, которую нечем заполнить.

– Братик, – она обняла меня и поцеловала в лоб. – Мы будем часто видеться.

Вот он, тот самый момент, о котором я говорил. Моя родная сестра переходит в другой класс. Теперь она становится родней.

– Конечно.

– Не надо так…

– Как?

– Не делай вид, что я тебя бросаю.

Я всеми силами пытался не показывать свой истинный настрой, но она моя сестра и видимо для нее, мое настроение, было видно как лишний артефакт на фальшивой звуковой дорожке для профессионального звукорежиссера.

– Ну, ты что? – ее объятия стали еще крепче.

– Все хорошо, Лена, – холодно ответил я.

Подошел Коля, наступив ногой в лужу и не обратив на это никакого внимания, пожал мою руку.

– Увидимся, дружище!

– Обязательно, – я махнул ему. – Нарисую ваш портрет, как будет время.

Лена остыла в объятиях и села в машину, напоследок одарив меня воздушным поцелуем. Я поднял вверх правую руку и сделал вид, что поймал его. Что-то в этом моменте было запоминающееся.

Вот она. Двухкомнатная квартира в моем полном распоряжении. Для другого парня этот день означал бы новую жизнь.

Для других. Не для меня…

Я достал из шкафа старый фотоальбом и мельком пролистал фотографии моего детства и юности. В каждой семье есть такой альбом. Пускай его никто не смотрит, но он все равно пылится на дальней полке, нагло дожидаясь своего часа, показать лицо перед глазами жителей дома.

Я посмотрел на нашу семью, в те моменты, когда она еще была полной.

Стандартные фото, как и у тысячи других семей. Ничего особенного, все как у всех. Единственное различие между другими семьями и нашей, в том, что сейчас я смотрю на эти снимки в полном одиночестве, а не с бокалом вина и не в компании родственников, смеющихся над очередной физиономией папы или мамы.

В комнату сестры я не стал заходить.