Ценители древностей

– Ах да, ещё один золотой за твоего осла и второй за воду и провиант! – спохватился Аль-Мажнун.

– Так значит, великий звездочёт оценил моё гостеприимство в три золотые монеты?! Мои бессонные ночи, когда я сдувал пылинки со своих спящих гостей! А мягкие подушки с изысканным узором? И всё это в каких-то три золотых! – истерично причитал Заур-скотовод.

– Вижу, что в бескрайней пустыне с тобой легко повстречаться, а вот расстаться крайне сложно! – вздохнул Аль-Мажнун, пересчитывая монеты в мешочке.

«Хозяин, как обычно, всё знает!» – подумал он про себя, вспоминая, как ночью всячески пытался скрыть от Аль-Фаруха свою шалость.

– Удваиваю цену! – обречённо произнёс Аль-Мажнун.

– Удваиваю цену! – передразнил его Заур-скотовод. – Десять золотых монет за «радушие», пятнадцать монет за воду и провиант, пять за дурное влияние на моих коз и овечек, и двадцать за осла!

Аль-Мажнун покраснел от злости:

– Ты в своем уме? Какое еще дурное влияние? Когда это за осла давали двадцать монет, когда самый лучший верблюд стоит всего две?

– И ты ещё спрашиваешь! Посмотри, как они на тебя испуганно смотрят! Несомненно, теперь у них будет скудный надой! – возмутился Заур.

С ошибками, конечно, но кто не ошибается? – он смахнул скупую слезу.

– Довольно! Я заплачу за всё! Только избавь меня от своих причитаний! – Аль-Мажнун понял, что препираться бесполезно.

2.3 Дары Заура-скотовода

Редко кому-то удавалось так нагло надуть Аль-Мажнуна.

– А ты неплохой малый, Аль-Мажнун! Соображаешь неплохо, и денежки, смотрю, водятся! – весело подметил Заур-скотовод, пересчитав золотые монеты.

– Тебе неслыханно повезло… – проворчал Аль-Мажнун.

– А как уж повезло тебе! Помимо лучшего провианта и вкуснейшей, почти целебной воды ты приобрёл наиумнейшего осла! Да, такое бывает только в сказках!

– Это ты точно подметил! Такое случается в дурных сказках, которых, как я вижу, ты вдоволь начитался! – с негодованием воскликнул Аль-Мажнун.

В его голове зрел незатейливый план, как наказать жадного Заура. Засучив рукава халата, он уже было хотел кулаками «отблагодарить за радушие», как вдруг что-то весьма увесистое толкнуло его в спину. От удара Аль-Мажнун отлетел к гурту с несвежим сеном.