Стеклянная любовь. Книга первая

У него появилась твердая уверенность, что пока еще складывается все не так безнадежно, как могло бы показаться с первого взгляда на Подлую Корчму и тяжелое психологическое состояние ее временных обитателей-постояльцев и, следовательно, спасительный выход будет обязательно найден…

Но, с другой стороны, Акапист многого не знал о, так называемых, «Василисках», являвшихся, вовсе не «Василисками» в их банальной древнеславянской транскрипции и классификации, а, гораздо, более сложно организованными сущностями, об истинной степени опасности и могущества, а, также основного предназначения которых ему еще предстояло многое узнать в недалеком будущем…

Собственно, и в настоящем, то есть вот в эти самые тревожные и непонятные минуты, когда он рассматривал с близкого расстояния «Золотой Шершень» и необдуманно смотрел прямо в многофасетчатые «глаза», «украшавшие» «лицевую» часть загадочного астрального гиганта, инстинктивно пытаясь войти с ним в ментальный информационный контакт, в голове у «доброго Дедушки Мороза» произошло что-то наподобие «короткого замыкания», вследствие чего окружающая реальность, незыблимо и четко-зримо стоявшая перед глазами, покрылась маскировочной неясной дымкой-пеленой и уплыла куда-то в бесконечные дали.

Почудилось, короче говоря, Деду Морозу, что, поддавшись дьявольскому гипнозу, он «закимарил» на минутку-другую… В любом случае, однако, после «пробуждения», он почувствовал себя свежим и отдохнувшим и не испытывал ни растерянности, ни страха, и готовился к решительному бою с любым противником! Настроение Деда Мороза передалось его волшебному посоху, мутно-белый хрустальный набалдашник которого начал постепенно наливаться теплым ярко-алым сиянием, отгонявшим в дальние темные углы нужника, лившиеся из отверстий «толчков», волны неживого бледно-сиреневого света звезд несуществующих созвездий, украшавших анти-небеса какого-то невообразимо далекого Ада…

– Какого, интересно, черта я прячусь в нужнике?! – неожиданно вслух у самого себя спросил Акапист и, даже, как бы в легком недоумении, сдвинул шапку на затылок, обнажив высокий вспотевший лоб и добавил уже тише: – Я же, в конце-то концов, настоящий славянский Бог, а веду себя, как последняя сальмариска на жениховских смотринах!

Приведя свою знаменитую на весь мир «фирменную» праздничную щапку в прежнее положение, Дед Мороз гордо вскинул голову и решительным шагом покинул проклятый «нужник» с тем, чтобы больше туда никогда не возвращаться.