Планета несбывшихся снов

Они вновь уселись в кресла друг напротив друга для продолжения прерванной деловой беседы, но после «сандалеза» аппетит у обоих разыгрался не на шутку, и вполне логично прозвучали слова старшего по возрасту и более опытного Самакко:

– Я думаю – деловые разговоры мы продолжим после ужина. Тем более, что и светило уже – низко.

Голодный, как новорожденный цомболли, Боке согласно закивал головой, тем более, что и светило, действительно, опустилось достаточно низко, да и жрать хотелось так, что можно было ненароком вцепиться клыками в нежное и вкусное горло собеседника.

Все-таки он был еще слишком молод и несдержан, этот Боке.

Пока Самакко вызывал по внутренней телефонной связи официанта, Боке отвернулся к окну. Вид вечернего плевянского неба, как обычно, погасил его каннибальский порыв. К тому же вдали, в толще багрово-синего закатного воздуха впервые за последние несколько месяцев мелькнули величественные силуэты Ракельсфагов – королей растительного мира Плевы, деревьев, равных которым не найдется во всей Вселенной.

А видно их стало потому, что волшебные весенние ветры начали очищать воздух над Болотом от постоянных зимних туманов…

Знакомство Джона с Брэдли Кинноном

Секретарша в деканате при появлении Джона, посмотрела на него почему-то испуганно и торопливо сказала ему:

– Иди быстрей – тебя давно ждет декан!

– Зачем? – удивленно поднял брови Джон, а сам тревожно подумал: «Неужели эти твари из КМБ уже здесь?!».

– Откуда я знаю! – без какого-либо намека на теплоту в голосе ответила секретарша и нарочито отрешенным взглядом посмотрела куда-то мимо Джона.

Лишь только он постучался в двери кабинета декана, оттуда моментально громыхнуло нетерпеливое:

– Да-а-а!!!

Джон отворил дверь и вошел в хорошо знакомое «внутрь». «Внутри», кроме декана оказался незнакомый Джону молодой мужчина. «КМБ-эшника», взглянувший с доброжелательным любопытством на вошедшего студента, мужчина, не напоминал. Декан сдвинул густые брови и опять громыхнул:

– Проходи, идиот! Садись!

«Это что-то новенькое!» – мелькнуло в голове Джона – за пять лет учебы, в деканате ему впервые предложили присесть.

Да еще после такого катастрофического завала. Правда его почти по отечески обозвали «идиотом» с ласковыми грубоватыми нотками в голосе, и это в какой-то степени обнадеживало. Обнадеживало в том плане, что декан пока еще не превратился подозрительно быстро в индифферентно-холодного интеллигентного человека.