Лики

Рукой в облегающей чёрной кожаной перчатке Коэн взял бокал и начал залпом опустошать его. В такт жадным глоткам выпирающий кадык быстро двигался вверх и вниз. Несколько капель стекало по шее, пачкая костюм. Бригл с ужасом смотрел на то, как этот человек расправляется с напитком. Как только автор допил своё произведение, взял дольку кислого фрукта, а затем кинул в рот, начал жевать без нотки неприязни на лице.

– Скажи-ка мне, на чём мы порешили, Дэйви? – расслабленно спросил сидящий напротив, вытирая салфеткой Бригла свою щетинистую шею.

– Я… – заикнулся должник, виновно уставившись в стол. Его губы дрожали, а дрожь пальцев скрыл под столом. – …В-верну долг твоему боссу. Всё?

– Славно! – Артур улыбнулся во все зубы и сильно похлопал пару раз собеседника по худому плечу. От таких хлопков мужчина вздрогнул.

– Я…могу идти? – угрюмо выдавил Бригл.

– Отпускаю. – широко развёл руками мафиози.

Дэйв медленно поднялся, пытаясь совладать со ставшими ватными ногами. Далее ускорил шаг по направлению к выходу.

– Ах да, постойте! – окликнул уходящего Коэн.

Должник резко обернулся, вопросительно смотря на Артура.

– Вы так и не ответили, какой табак предпочитаете?

– Да…да чтоб тебя! – плюнул вошедший в истерику Дэйв, после чего окончательно скрылся в первом зале клуба.

Член преступного мира усмехнулся, перебирая в руках оставленную этим наркоманским утырком салфетку. На ней были вышиты золотой нитью инициалы «Д.Б», должно быть, недешёвая продукция. Будь там буквы «А.

***

После нескольких часов бесед с Жоржем, которого Артур воспринимал больше, как дядю, нежели друга, наш герой покинул клуб и побрёл по улицам Лондона. Дождь прошёл, остались широкие лужи, отражающие слепящий белый лунный свет. Коэн перепил, поэтому слегка шатался, размахивая тростью.

Вдруг в одном из тёмных переулков путник увидел промелькнувший мрачный силуэт грузного двухметрового мужчины. Облачён он был в старый костюм, еле сидевший на мускулистых руках. Удалось разглядеть торчащую во все стороны острую бороду, широкую лобную дугу и меленькие прищуренные глаза. В них читались сила, жестокость, неимоверная гордыня. Большие брови словно распушались по краям. Лицо было усеяно морщинами, скулы выпирали.