Закон и честь. Часть вторая. Иллюзия закона

 – Я смотрю, что у вас имеется как минимум два паромобиля. И вы часто ими пользуетесь. Практически каждый день. Столько следов от шин…

– Вы угадали, инспектор, – с прохладцей сказал Шатнер. – Мистер Гиллрой ездит на работу на личной машине. А я каждый день отвожу и забираю детей из их гимназии. И, бывает, отлучаюсь по особым распоряжениям. Миссис Гиллрой обычно взывает таксомотор или карету.

Джейсон хмыкнул под нос нечто нечленораздельное. Он не спешил выходить за дверь, справедливо подозревая, что стоит двери захлопнуться за его спиной, и больше дворецкий ему не откроет, хоть стучись он до посинения.

– А ещё я заметил несколько весьма интересных следов, которые не имеют никакого отношения к повозкам и паромобилям. Отпечатки чего-то, похожего на металлические гусеницы. По большей части старых… Но одни совсем свежие. У вас что – недавно парковался паровой тягач? Или, может быть, танк?

Идиотски заржав, Джейсон покосился на старика. Ну же, ну же, дрогни ещё чуть-чуть.

– Иногда, по особым случаям нас посещает доктор Абрахам Аткинс, – процедил старик.

В словах Шатнера отчётливо проявился отголосок угрозы. Началось, чуть не вздохнул старший инспектор. Почему-то всегда подобные люди начинают в крайнем случае вспоминать о могущественных и сильных друзьях и покровителях.

– Это который директор психушки, что ли? Он оказывает дружеские консультации вашим хозяевам? – подивился Джентри. – Он разъезжает на танке?

– У доктора весьма своеобразный экипаж, – уклончиво ответил дворецкий. – И между Гиллроями и доктором исключительно дружественные отношения. В этом доме никто не страдает психическими расстройствами.

– Ясно. Ну, не буду вас больше задерживать.

Не прощаясь и оставив старика сверлить помрачневшим взглядом его спину, Джентри торопливо двинулся прочь. Больше его ничто тут не держало.

Перейдя проезжую часть и вступив на тротуар, Джентри остановился и обернулся к оставшемуся на другой стороне улицы огромному особняку. У старшего инспектора сложилось устойчивое мнение, что Шатнер многое не договаривает. О некоторых вещах он умолчал, а в чём-то и просто в наглую врал.